Книга Царь Скорбь, страница 437 – Джо Хилл

— В переносном смысле, – уточнила Донна. – Однако погиб в той пещере Артур, а не ты.

— Царь Скорбь обошелся нам немыслимо, невообразимо дорого, – согласился Колин. – Но, вспоминая тех баб, уничтоженных тобой вместе с «Блэк Крикет», я думаю: дело того стоило. Психопатки, педофилки… Представляешь, сколько детишек вырастет здоровыми, благополучными людьми благодаря тому, что ты смахнула с доски это звериное логово?

— Мать Артура тоже когда-то сидела в «Блэк Крикет». Ты и ее готов в зверье записать?

— Ай, брось. Кончай, – взмолился Колин и крепко сжал ее руку. – «Хорошие парни» в этой истории – мы.

Донна высвободила руку из его пальцев.

— Ты вправду до Элвуда Хондо достучаться надеешься?

— Привези сюда конх с каской Вольфа Мессинга, и попробуем. Хондо близко, совсем рядом – будто вон там, в уголке стоит.

Донна взглянула в дальний угол палаты. Ну и темнотища… жуть! Почувствовав, как спина покрывается гусиной кожей, она зябко поежилась и поспешила перевести взгляд на Колина.

— А скажи-ка вот что. Эти мордовороты за дверью… как, по-твоему, не мог ли, случаем, кто-то из них работать на ту контору с острова Чероки, где держали нас с Ваном?

Колин устало прикрыл глаза.

— Не в состоянии я был проверять их послужные списки. Да и какая разница? Теперь-то они работают на нас.

— Тебе отдохнуть надо. А мне пора.

— Кровь привезешь? И все остальное, конх с каской?

— Да. Разумеется. Как только доберусь до Подомаквасси.

Поднявшись, Донна заковыляла к двери. Казалось, дыхание Колина сделалось реже, слабее.

У затворившейся двери она задержалась, окинула взглядом солдата с розовым бритым теменем и старомодными, подкрученными кверху усами.

— Вы уж, ребята, приглядывайте за ним, o’кей? – заговорила она.

— Мы и приглядываем, – заверил ее бритоголовый. – Работа такая.

— А давно ли он вашу компанию взял на подряд? И кстати, как она называется? Он говорил, да из головы вылетело.

— «Рохан Секьюрити», – подал голос второй, с эспаньолкой. – Раньше как-то по-другому называлась, только как, не помню уже.

Бритоголовый охранник будто бы невзначай накрыл ладонью предплечье… вернее, глянцевитый шрам, очень похожий на след сведенной татуировки.

Другой, с эспаньолкой, кивнул в сторону двери и Колина за порогом:

— Да вы лучше его спросите. По-моему, наша компания у него на содержании с самого начала. Лет двадцать уже, наверное.

— Нешуточный срок, – протянула Донна.

— Завтра вернетесь еще раз его повидать? – полюбопытствовал бритоголовый.

— Хрен ему. Даже за миллион долларов, – буркнула Донна и, как можно проворнее орудуя костылем, заковыляла прочь.

До Пасхального воскресенья оставалось двадцать три дня.

Все трое – Робин, Тана и Элли – дожидались назначенной встречи в вестибюле для посетителей, напротив палаты Гвен, и тут в вестибюль вошла Донна. К встрече с ней Элли была готова, но все же при виде Донны у нее перехватило дыхание. Потрясенная до глубины души, она даже не сразу отметила, что Донна идет нормально, без костыля.

Листавший «Гуд хаускипинг»^[304] Робин отбросил журнал в сторону и поднялся с дивана, но Элли, не в силах усидеть на месте, вскочила на ноги первой. Одна только Тана, сидевшая на подоконнике, спиной к солнцу, даже не подумала встать. В джинсах, в ковбойских сапожках, она выглядела будто певица кантри, пару десятков лет беспробудно пьянствовавшая да разбивавшая сердца, а теперь приготовившаяся обо всем этом спеть.