Книга Царь Скорбь, страница 438 – Джо Хилл

— Ты хотела нас видеть? – заговорил Робин. – Говори, что хочешь сказать, и проваливай.

— Ваш план насчет Царя Скорби, – начала Донна. – Колин считает, вы можете его одолеть, но, честно говоря, мне все это кажется отчаянной чушью.

— Могу сообщить: отчаянная чушь – наше фирменное блюдо, – подала голос Тана.

Донна вздрогнула… и рассмеялась.

— А ты без костыля, – заметил Робин, – и, мало того, на шпильках. Каким образом тебе удается ходить на шпильках, получив пулю в пятку?

Донна, нахмурившись, смерила Робина взглядом. В глазах ее блеснули слезинки.

— Мне нужно повидать Гвен.

— Нет, – отрезала Элли. – А если ты, Донна, попробуешь заявиться на ее похороны, я тебя изобью. Изобью прямо на месте, возле могилы. И кулаками, и… чем получится.

На лице Донны, пусть мельком, отразилось что-то наподобие нежности, подействовавшей на Элли, точно удар в живот. Нежность на лице Донны… такое увидишь нечасто!

— И кулаками, значит, и чем получится, – повторила Донна.

— Ей не потребуется, – заверила ее Тана, соскользнув с подоконника и шагнув к Элли. – Хоть близко к ней подойдешь, лично за шкирку тебя возьму и оттащу твою костлявую задницу на обочину.

Донна, сдержав улыбку, кивнула и повернулась к Элли:

— Вот и ладно. Давно пора было найти того, кто за тебя постоит. Я-то никогда в жизни… ни разу. Ума не приложу, с чего ты обо мне заботилась. Ты – прямо как Ван… что-то хорошее, так просто, за здорово живешь свалившееся мне на голову. А знаешь, я его видела. Вана. На прошлой неделе. По берегу с ним гуляла, а он «песчаный доллар» мне подарил. – С этими словами она подняла к груди сжатый кулак, неторопливо раскрыла ладонь и опустила взгляд. Ладонь оказалась пуста. – Во сне, конечно. Ненастоящий. Воображаемый. Но я вот думаю: Царь Скорбь – тоже фантазия, а погляди, сколько всякого натворил. Отчего Царю Скорби можно быть воображаемым, однако реальным, а «песчаному доллару» Вана нельзя?

— Похоже, ты выпила, – заметил Робин, изогнув бровь.

— О да. И ты в жизни не догадаешься что, – кивнув, ответила Донна и опустила руку. – Не будет никаких похорон. В смысле, похорон Гвен. Если только вы меня к ней пустите.

Порывшись в сумке от Майкла Корса^[305], она извлекла на свет запыленный стеклянный пузырек – тот самый, попавшийся Элли на глаза в шкафу Колина. Прежде он был запечатан воском, но с тех пор кто-то выдергивал пробку, и воск раскрошился, растрескался.

— Колин забрал его из пещеры известного тебе тролля, – вновь подняв взгляд на Робина Феллоуза, продолжила Донна, – и многие годы отпивал по глоточку, чтоб оставаться молодым и здоровым. Там, внутри, кровь святой.

— Кровь тысячелетней давности высохла бы, как глина, – усомнился Робин.

— Должна была, но, сам видишь, не высохла. Колин жуть как боится заболеть, ослабнуть, состариться. А дожить планировал до ста двадцати. Ну, положим, до ста двадцати дожить все технари планируют, но вправду дотянуть до этаких лет сумел бы один только Колин. Если б под пули не угодил.

— Не верю я тебе, – объявила Элли. – Там яд. Такой же, как слезы дракона.

— Зачем мне травить ее, Элли? Еще две недели, и она по-любому умрет.

— Затем, что ты ее ненавидишь. А ненавидишь, потому что она – человек хороший, порядочный, а ты – нет.

Донна, присев на журнальный столик, расстегнула правую туфельку и выставила напоказ ступню.