Книга Царь Скорбь, страница 72 – Джо Хилл

— Еще как настоящая, – шепнул ему Ван. – У меня тоже такая есть.

Гвен в изумлении вытаращила глаза:

— У тебя… как ты сказал?

— У меня точно такая же появилась, – все тем же шепотом ответил Ван.

— Какого… что значит «точно такая же появилась»? – выдохнул Артур.

Все его тело дрожало: холод пробирал так, будто это он разделся до пояса в нетопленой, выстывшей спальне.

— Увидел четыре дня тому назад, когда выходил из душа. Перепугался – жуть, мескалин для успокоения нервов употребил, а после убедил себя самого, что глюк словил под пейотлем. Хотя, выбираясь из душа, как стеклышко был. А больше не проверял. Страшно же: вдруг не приглючилось?

Гвен отняла руку от груди, и татуировка начала блекнуть, исчезать, стираясь с кожи от головы к хвосту. Минуты не прошло – и ее будто бы не бывало вовсе. Гвен рухнула на одно из кресел-подушек. Артуру подумалось, что у нее отказали ноги.

— Вы оба мне мозги пудрите? – спросил он и обнаружил, что его голос обрел новый регистр, куда выше прежних.

— Стану я тебе мозги пудрить, чувачелло, – обиделся Ван. – Он же сказал, что печатью всех нас пометит.

— Кто «он»?

— Дракон тот. Царь Скорбь.

Мысли Артура пошли вразнос так, что голова закружилась. Перед глазами замелькали сугробы, кусты, убегающий от него мертвец с ободранной, лишенной кожи спиной, в ушах вновь зазвучал голос, доносившийся из-под обшарпанной русской каски. В глубине души Артур понимал, что все это происходило на самом деле, но, с другой стороны, наотрез отказывался признавать собственную правоту. Казалось, у него двоится в глазах: мир то раскалывался, дробился на совпадающие лишь отчасти картины, то вновь сливался в единое целое… только не перед глазами – в памяти.

Ван искоса, не поворачивая головы, взглянул на него.

— Помнишь… вижу же, все ты прекрасно помнишь. Особенно как угощал его сердцем на фарфоровом блюде. Такое, знаешь ли, не забывается.

Артур негромко, сдавленно ахнул.

— Не смешно, – буркнул он.

— Ну да, что ж тут смешного, – согласился Ван и перевел взгляд на Гвен: – Ну, ты-то уж точно все помнишь.

Гвен по-прежнему оставалась голой до пояса, если не считать лифчика, однако ничего эротичного в ее обнаженности не осталось давным-давно. О лежащей на коленях футболке она словно бы позабыла; рука, касавшаяся груди, механически поднялась к голове, принялась вычерчивать пальцами небольшие кружки, массируя левый висок.

— Я помню, что здорово напилась – наверное, первый раз в жизни. Наклюкалась, а еще, видно, контактное опьянение^[57], на вас наглядевшись, словила. Помню, как снимала со стены всех этих бабочек, откалывала их от подложек и велела лететь на волю, пока есть шанс. Лететь в страну Хонали и привести к нам волшебного дракончика Пуффа.

— Боюсь, они привели к нам другого, куда как более злобного ящера, милая.

— Кстати, почему у нас насчет случившегося в памяти муть сплошная, а у тебя – нет? – спросила Гвен.

— А я всю жизнь считал, что когда-нибудь установлю связь с каким-нибудь из астральных миров, – признался Ван, – если только дурью хорошей, качественной, как следует накурюсь. На самом деле вопрос-то только во времени…

Слушая их разговор, Артур принялся расстегивать рубашку. Руки его отяжелели, точно налитые свинцом. Сбросив рубашку на пол, он задумчиво оглядел собственное хилое тело, скудно освещенное единственной лампой. Оставалось всего-то навсего поднять руку да коснуться сердца, однако делать этого, как ни странно, не хотелось: пожалуй, с точно такой же неохотой он полез бы руками в зияющую рану посредине груди («Нет, Артур, нет, к чему этот самообман? Совсем недавно ты сунул руку в чужую грудь очень даже охотно!»).