Книга Увы, моей любви нет меры, нет предела, страница 11 – Екатерина Бакулина

Аксинья устало вздохнула, ведь именно ей приходилось играть роль примирительницы во всей этой ситуации. Поступая на службу к Авериным, она и подумать не могла, что в ее обязанности будет входить постоянное сглаживание недовольства Елены.

— Может, оно и к лучшему… меньше времени на походы в трактир, а где трактир, там и карты. — Аксинья старалась смягчить гнев Елены как могла, и на мгновение ей показалось, что ее слова подействовали на измученный волнениями рассудок хозяйки.

Елена наконец остановилась, недовольно отворачиваясь от пустой стены. Тяжело вздохнув, она опустилась на стул, подперев подбородок рукой. Конечно, в словах Аксиньи была доля правды, но ей все-таки хотелось, чтобы муж воздерживался от посещения трактиров дома, а не шлялся по чужим гостиным.

— Возможно, ты и права. Но все же так продолжаться не может. Поиграл в суфлера — и довольно. Лучше бы проявил такое рвение к возвращению нашего имения и тем более репутации, — сказала она, сменяя гнев на уныние.

Аксинья хотела что-то добавить, но не успела, так как совершенно неожиданно в гостиную ввалились двое лакеев, неуклюже неся большой рулон. Елена вскочила, с удивлением смотря на происходящее. Она уже было подумала, что это очередная выходка Ильи и что он вот-вот войдет следом. Но тот, видимо, все еще разыскивал свои особые гвозди, и вместо него в гостиную вплыл довольный Филип Нифонтов. Елене трудно было описать свое отношение к купцу, но она бы солгала, если бы сказала, что его внимание не доставляло ей никакого удовольствия. Напротив, ей льстили его подарки и ухаживания, но всё же она смотрела на них скорее как на забавное развлечение, чем как на что-то, чему следовало придавать серьезное значение.

— Елена, душа моя! — нежно проговорил Нифонтов, подходя поближе. — Прослышал, что главное украшение вашей гостиной отсутствует, и тут же решил исправить это недоразумение. Считаю, что роскошь вашего дома не должна страдать из-за временных порывов вашего мужа.

— Филипп Филиппович… я, право… мне даже как-то неловко. Но как вы узнали? — спросила Елена, с любопытством разглядывая рулон.

— У меня есть уши везде. — Он мельком посмотрел на Аксинью, которая делала вид, будто происходящее удивляло ее не меньше, чем Елену. — Впрочем, это не важно. Надеюсь, вы позволите мне закрыть эту позорную брешь своим подношением?

Он обернулся к лакеям, быстро махнул рукой, и те стали разворачивать тяжелый сверток, параллельно продвигаясь к стене.

— Филипп Филиппович, ведь я же еще не согласилась, — игриво ответила она. Ее уныние испарилось в считанные секунды.

— Позвольте, вам стоит только взглянуть на это великолепие, и все сомнения мигом отпадут. Шпалера прямиком из Франции, а вы, разумеется, заслуживаете только самого лучшего, — пропел Нифонтов, аккуратно беря Елену за локоть и подводя ее к стене.

Он был полностью уверен, что настрадавшаяся из-за мужа Елена все же согласится принять его подарок, даже если сначала попробует отказаться. За ее отказами почти всегда следовало принятие, и Нифонтов начал расценивать их как неизменную часть давно сложившейся между ними игры.

Лакеи наконец развернули гобелен и принялись водружать его на стену. Стоявшая рядом с Нифонтовым Елена не могла поверить своим глазам, ведь тот не обманул — шпалера была поистине прекрасной. На ней был виртуозно выткан «Триумф Венеры», полностью сохраняя цветовую гамму и детали картины. Богиня красовалась посередине, блаженно упиваясь торжеством в окружении ангелов. По правде говоря, Нифонтов выбрал этот сюжет не случайно. Он долго размышлял, какой именно гобелен преподнести предмету своего обожания, и, не боясь, что та расценит такую откровенную картину как дерзость, заплатил немалые деньги, чтобы гобелен срочно доставили из Парижа.