Книга Увы, моей любви нет меры, нет предела, страница 23 – Екатерина Бакулина

Дверь его кабинета была слегка приоткрыта, и поначалу он подумал, что кто-то из слуг забыл запереть ее впопыхах. Войдя внутрь, он взглянул на стол, подмечая, что документы и письма были сложены слегка по-другому. В комнате царила практически полная темнота — лишь единственная лампа отбрасывала нелепые тени на задернутые шторы. Заметив сидящую в кресле жену, Петр немного напрягся, совершенно не готовый выслушивать очередные претензии по поводу своего безучастия к спектаклю и репетициям. Часть лица Екатерины была скрыта глубокой тенью, и он не сразу заметил, что та была весьма взволнована.

— Екатерина. Что ты здесь делаешь? — строго спросил он, не намереваясь растягивать предстоящую беседу.

Екатерина выпрямилась в кресле, нервно теребя какой-то листок, который лежал у нее на коленях.

— Каждый день ты приходишь все позднее. Неужели работы действительно так много? — спросила она, подозрительно взирая на мужа.

Не привыкший к таким допросам, Петр удивленно вскинул бровь. Он ожидал очередной просьбы о репетиции, вопросов о роли Альцеста, да и вообще всего чего угодно, кроме этого.

— Представь себе. Кто-то же должен оплачивать все твои прихоти, — холодно ответил он, садясь за свой рабочий стол.

Пару мгновений в кабинете царило напряженное молчание. Екатерина тихо сидела в своем кресле, будто не решаясь задать вопрос, который мучил ее весь день. Возможно, стоило подождать до утра, думала она, но конверт в ее руках напомнил, что избежать разговора будет попросту невозможно. Собираясь с силами, она резко встала, на секунду почувствовав легкую дрожь в коленях. Петр с удивлением наблюдал за странным поведением жены и только когда та подошла к столу вплотную, заметил, что было у нее в руках. Опустив взгляд, он попытался разглядеть нужный конверт на столе, и, когда не смог, гневно посмотрел на жену. Прежде чем он успел напасть первым, Екатерина уже приняла решение нарушить это мучительное молчание.

— Что это? — спросила она, протягивая мужу дуэльную картель двадцатилетней давности.

— Ты рылась в моих бумагах? — голос Петра был до невозможности холодным, и на секунду Екатерина пожалела, что решилась спросить его о письме.

— Нет… я зашла, чтобы напомнить о репетиции, тебя не было и… — она замялась, в считанные секунды теряя всю ту уверенность, с которой собиралась вести эту беседу.

Всякий раз, заговаривая с мужем, Екатерина убеждала себя, что способна отстоять свои границы и корректно обозначить свои желания, но что-то останавливало ее в моменте, и она быстро терялась, обескураженная каменным равнодушием Петра.

— Я не потерплю такого к себе отношения. Мало того, что я потакаю всем твоим желаниям, так теперь еще и вынужден объяснять тебе такие элементарные вещи, как приватность и личное пространство? — сказал Петр, демонстративно избегая глаз жены.

Ему хотелось, чтобы та поскорее оставила его в покое, ведь в последнее время присутствие Екатерины все больше действовало на его нервы.

— Прошу, прекрати. Это всего лишь случайность, — попыталась оправдаться она, в глубине души понимая, что не добьется никакого объяснения.

— В твоем положении случайности недопустимы. Ты жена предводителя дворянства и должна вести себя соответствующе.

Екатерина тяжело вздохнула, решая в последний раз попробовать получить ответ на свой вопрос. Несмотря на то что она довольно хорошо знала характер мужа и его тенденцию к раздражению, любопытство взяло верх над осторожностью, придавая ей недостающей смелости.