Книга Битва темных душ, страница 165 – Вероника Фокс

Горячие слёзы хлынули снова. Они текли по щекам, катились по подбородку, падали на мрамор, смешивались с холодом камня, оседали на наших руках, на лезвии кинжала. Мы держали его вместе: он — уверенно, я — вцепившись пальцами в рукоять, будто это был не клинок, а последняя ниточка, связывающая нас с жизнью.

— Сделай это, — голос Дариуса звучал ровно, но в этой ровности слышалась отчаянная решимость.

Я почувствовала, как он чуть крепче сжал мои пальцы на рукояти, и в этот миг всё внутри меня взорвалось. Я поняла, что он сейчас сделает, и закричала — громко, надрывно, так, что, казалось, дрогнул сам свод зала:

— Нет!

— Я всегда любил тебя, морковка, — прошептал он и улыбнулся. — И буду любить и после смерти.

Лезвие вошло в его грудь с коротким, противным, влажным звуком и оттого ещё более невыносимым.

Этот звук, кажется, врезался в мою память, намертво, навсегда.

Глаза Дариуса распахнулись широко, будто он сам не верил, что решился. А потом невыносимо медленно начали закрываться.

Время застыло, превратилось в ледяную глыбу, сковавшую грудь.

— Нет, — прошептала я, и голос сорвался. — Нет, нет, нет…

Кинжал торчал из его груди… А я стояла и смотрела, как уходит свет из его глаз, и не могла поверить, что ничего уже нельзя изменить.

И тогда послышался треск. Сначала тихий — будто лёд тает на весеннем ручье. Потом громче, глубже.

По телу Дариуса побежала тонкая линия света, разбегаясь во все стороны, ветвясь, дробясь. Каждая ветвь мерцала и гудела низким, протяжным звуком, от которого вибрировал пол под коленями.

Осколок. Он трескался, раскалывался изнутри. Свет сочился из трещин — белёсый, неяркий, как первый рассвет.

Дариус закрыл глаза. Тело обмякло и начало падать.

Я поймала его, и мы опустились на мрамор вместе. Его голова откинулась, волосы рассыпались по камню. Лицо было удивительно невыносимо спокойным. Как у человека, который сделал то, что должен был, и теперь наконец может отдохнуть.

— Дариус, — позвала я. — Дариус, нет. Не уходи. Пожалуйста…

Я трясла его. Прижималась ухом к груди, туда, где под тканью торчала рукоять кинжала. Прислушалась. Затаила дыхание.

Тишина. Сердце не билось.

— Нет! — крик рвался из горла, срывался, а эхо металось между колоннами, и свет зала вздрагивал в такт. — Ты слышишь меня⁈ Не смей! Не смей покидать меня!

Он не отвечал. Губы были чуть приоткрыты, и с них не слетело ни звука

Я вцепилась в его мундир обеими руками и ревела с подвыванием, не стесняясь и не пытаясь остановиться. Не знала, сколько прошло: минута, час, вечность. Время потеряло для меня смысл.

Дариус лежал на мраморном полу. Я чувствовала, как уходит медленно его тепло.

Но мне нужно было идти.

Я подняла голову. Вытерла лицо рукавом, посмотрела на Дариуса.

— Я вернусь за тобой, — прошептала я севшим голосом. — Слышишь? Вернусь.

Я телепортировалась обратно в первый зал и с первых же секунд поняла: мир вокруг изменился до неузнаваемости. Будто я вернулась не в то же место, а в его искажённое отражение.

Тронный зал Бруно, где ещё несколько часов назад я держала на руках умирающую мать, теперь превратился в арену битвы. Воздух был густым, плотным от магии, пропитанным запахом озона и крови. Каждый вдох отдавался в груди острой болью, словно само пространство сопротивлялось, не желая принимать меня обратно.