Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 116 – Алекс Скай

Не давало покоя местоимение: «его». Будущая я не написала «Кайра», «канцлера» или «жениха». Либо это было важно, либо у той версии меня не осталось времени на точность. Строить решение на одном местоимении было слишком опасно. Я собрала документы и пошла к Кайру. На этот раз письмо он должен был увидеть сразу.

* * *

Дворец к свадьбе изменился почти до неузнаваемости. Если бы я не знала, что внутри стен хранятся доказательства многолетнего принуждения, а человек, распорядившийся украсить площадь белыми знаменами, несколько часов назад предлагал уничтожить свидетельства преследования шести женщин, происходящее могло бы показаться красивым. Во внутреннем дворе возводили помост. По галереям несли цветы. Слуги меняли ковры.

Распорядители спорили о местах членов Совета. На площади перед дворцом уже собирались приглашённые из высших семей королевства, представители городов, судьи, советники и иностранные посланники. И всё это ради брака, который неделю назад был фикцией. Я шла через боковой коридор, держа обложку договора под плащом. Меня больше не сопровождала постоянная охрана.

Это ощущалось странно. Ещё вчера я раздражалась на каждого стражника за спиной. Сегодня отсутствие людей казалось почти ловушкой. Кайр находился в старом кабинете канцлера возле Коронного зала. Я узнала от секретаря, что он должен появиться на площади меньше чем через час, но пока никого не принимает.

— Меня примет.

Молодой секретарь явно сомневался.

— Госпожа Вейн, канцлер распорядился...

Дверь открылась изнутри. Кайр стоял на пороге.

— Войдите.

Секретарь отступил. Я прошла. Кайр закрыл дверь. На нём уже была парадная одежда Чёрного канцлера. И впервые этот титул показался мне не описанием человека. Оболочкой. Государственным именем. Чёрный знак на воротнике. Цепь должности. Печать. Всё, что делало Кайра Эстеля частью механизма короны. Он заметил, куда я смотрю.

— Что? — Я достала письмо.

— Седьмое.

Его лицо изменилось. Не сильно. Но теперь он всегда сначала смотрел на мои руки. Проверял, цела ли я. Только потом — на документ.

— Когда?

— После Совета.

Я положила лист перед ним. Кайр прочитал. Не пошевелился. Я ждала. Он перечитал. Потом спросил:

— Вы уверены, что это последнее?

— В комнате больше не осталось чистых листов.

— Это не доказывает.

— Нет.

— Почерк ваш?

— Да.

— Скрытые слои?

— Нет.

Он снова посмотрел.

Если ты любишь его — убей до полуночи.

Я сказала:

— Можете хотя бы сейчас не делать вид, что это обычная служебная записка?

— Я не делаю.

— Тогда что думаете?

— Что к полуночи Книга объявит меня изменником.

— Это уже знаем.

— Что будущая вы считала мою смерть способом что-то предотвратить.

— Возможно.

— И что у нас слишком мало времени выяснять, насколько буквально следует понимать слово «убей».

Он произнёс это спокойно. Я почувствовала раздражение.

— Вас вообще беспокоит собственная смерть?

— Да.

— Очень убедительно.

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Не знаю. Разозлились. Испугались. Хотя бы спросили, собираюсь ли я выполнять.

Кайр поднял глаза.

— Собираетесь?

Я молчала.

— Вот, — сказал он.

— Что «вот»?

— Вы сами не знаете.

— Конечно, не знаю.

Он сложил письмо. Очень аккуратно.

— Если это спасёт вас, сделайте.

Я уставилась.

— Что?

— Если в какой-то момент поймёте, что моя смерть действительно спасёт вас, королевство или остановит Книгу, сделайте.