Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 23 – Алекс Скай

Мирель тихо рассмеялась. Я взглянула на неё.

— Простите.

— Не за что. Мне редко удаётся услышать подобное от него самого.

Кайр проигнорировал обеих.

— Ваша мать передала мне только три вещи. Просьбу следить за появлением семи женских имён. Предупреждение, что определённый предмет оказался у вас. И имя человека, которому нельзя было доверять.

Я почувствовала, как всё внутри собирается вокруг последней фразы.

— Кого?

— Она не назвала фамилию.

— Что значит «не назвала»?

— Сказала: «Тот, кто хранит печать».

Рован впервые за несколько минут заметно изменился. Я повернулась к нему.

— Вы знаете, о ком речь?

— Во дворце существует несколько должностей, связанных с печатями.

— Несколько?

— Королевская, Советская, судебная, архивная...

Кайр перебил:

— Двадцать один год назад формулировка могла относиться минимум к четырём людям.

— А сейчас?

— К двум.

— Кто они?

Он назвал одну должность, которая не вызвала у меня ничего, кроме желания получить письменную справку, и вторую:

— Хранитель королевской печати Марек Восс.

Имя было новым.

— Он служил тогда?

— Нет. Ему было четырнадцать.

— Значит, мать не могла иметь в виду его.

— Если речь шла о человеке.

— А если о должности?

— Именно.

Я подошла к окну. За стеклом дворцовый двор постепенно светлел, превращаясь из чёрного прямоугольника в пространство с дорожками, статуями и неподвижными фигурами караульных.

— Вы проверяли прежнего хранителя?

— Он умер через два года после пожара.

— Удобно.

— Вы начинаете злоупотреблять этим словом.

— Ночь располагает.

Я обернулась.

— Итак, мама нашла изменённые документы, пожар устроили из-за них, после пожара она предупредила вас о семи именах и о человеке, связанном с печатью. А мне оставила какой-то предмет, которого я не помню.

— Верно.

— Вы знаете, как он выглядел?

— Нет.

— Размер?

— Она показала ладонью примерно так.

Кайр сложил большой и указательный пальцы, оставив расстояние примерно в половину моей ладони. То, что я вспомнила несколькими минутами раньше, действительно могло быть такого размера. Плоское. Металлическое.

— Она называла это ключом?

— Нет.

— Печатью?

— Нет.

— Документом?

— Нет.

— Что тогда?

— «Седьмым».

Я уставилась на него.

— Повторите.

— Она сказала: «Если Лиара всё ещё хранит седьмое, не позволяйте никому узнать».

Я медленно повернула голову к старому протоколу.

Не отдавайте ей седьмой.

У меня по коже прошла неприятная волна, но я заставила себя не отводить глаз.

— Почему вы не сказали этого раньше?

— Потому что до сегодняшнего вечера понятия не имел, что означает слово.

— А теперь имеете?

— Теперь у нас есть второй документ с тем же обозначением.

— И всё равно никакого понимания.

— Именно.

Я прижала ладони к краю стола.

— Кто написал старый протокол?

— Это установим.

— Он почти столетний.

— Значит, кто-то использовал старый документ для передачи сообщения. Вы сами сказали, что след не соответствует обычной записи.

— Но я не могу доказать, когда он появился.

— Пока.

Я встретила его взгляд.

— Вы всегда считаете, что любое «не могу» означает «пока»?

— В полезных случаях.

— Это объясняет вашу должность.

— А вашу профессию объясняет обратное?

— Моя профессия объясняется тем, что люди постоянно пытаются исправить прошлое чернилами.

Он задержал взгляд на мне.