Книга Ненужная леди Асгарда, страница 70 – Виолетта Весна

— Миледи? Астор смотрел на изображение. В его глазах возникло понимание. Неполное, невозможное, но достаточно глубокое, чтобы он не спросил сразу.

— Это ваш мир, — сказал он тихо. Варвара не ответила. Селеста резко повернулась к нему:

— Что?

— Потом, — сказал он. И впервые это «потом» прозвучало не как уход от ответа, а как защита. Архив ждал. Для Астора вспыхнул знак крови. На камне возникла его рука, лежащая на двери, за которой кричит Лисса.

— Нет, — сказал Лиана не было, но Варваре показалось, что она слышит его голос. Астор понял сразу.

— Архив хочет кровь вины. Селеста сказала:

— Это может ослабить вас как хранителя.

— Я знаю.

— Астор.

— Дом Рейвенов уже взял вину, не понимая цены. Теперь отдаст кровь с пониманием. Для Морвенова следа вспыхнул знак голоса. Варвара снова почувствовала холод в горле.

— Голос? Эйрина объяснила:

— Не навсегда. Но до первого заката после платы ты не сможешь говорить о том, что увидишь здесь. Только писать. Только знаками. Архив проверит, ищешь ли ты правду ради власти над словами или ради самой правды. Тэсса возмущенно сказала:

— То есть она заплатит памятью и еще голосом?

— Нет, — сказала Селеста.

— Память — ее плата как Вальда. Голос — плата за след Морвенов.

— Так пусть Морвен сам платит своим мерзким голосом!

— Его здесь нет, — ответил Хольм. Тэсса сжала нож.

— Очень удобно отсутствует. Астор повернулся к Варваре.

— Не соглашайтесь.

— Тогда кость останется здесь.

— Мы найдем другой способ. Эйрина тихо сказала:

— Другого способа нет. Архив под Главной площадью открывается один раз для тех, кто пришел по первой клятве. Если уйти без платы, путь закроется до следующей крови Вальдов.

— Удобные правила, — сказал Хольм.

— Это не правила, — ответила Эйрина.

— Это защита от тех, кто приходил брать правду без боли. Варвара смотрела на изображение своей комнаты. На лампу. На рукопись. На жизнь, которую она боялась потерять окончательно. Если отдать последнее воспоминание, останется ли у нее путь назад? Или сам вопрос уже поздний? Астор сказал:

— Варвара. Она вздрогнула. Имя прозвучало тихо. Впервые здесь. Не Эйрина. Не леди Вальд. Ее имя. Селеста медленно перевела взгляд с него на нее. Тэсса приоткрыла рот. Хольм нахмурился, но промолчал. Эйрина смотрела спокойно.

— Откуда — начала Селеста.

— Потом, — повторил Астор. И, не глядя на остальных, сказал Варваре:

— Не отдавайте то, что держит вас целой. Она почти улыбнулась.

— Вы не знаете, что держит меня целой.

— Знаю, что не архив.

— Меня держит работа. Если я могу вернуть текст, я возвращаю. Даже когда лист почти сгорел.

— Вы не лист.

— Нет. Я рука, которая его поднимает. Он смотрел на нее с такой яростью и беспомощностью, что Варваре стало больно.

— Вы мне не доверяете? — спросила она.

— В этом — нет.

— А я себе доверяю. Она положила ладонь на знак памяти. Воспоминание о последнем вечере поднялось навстречу: холодный чай, свет лампы, рукопись, голос «Верни имя», тепло печати под стеклом. Варвара удержала его еще мгновение. Не как вещь. Как прощание. Потом отпустила. Боль была тихой. Не удар. Не нож. Просто внутри погасло окно. Она знала, что у нее был тот вечер. Знала факты. Но больше не чувствовала вкуса чая, запаха комнаты, усталого спокойствия перед работой. Воспоминание стало сухой записью без тепла. Тэсса шагнула к ней: