Книга Иномирная колючка его высочества, страница 128 – Юлия Зимина

54. Живое доказательство

Ривиан

Тишина в кабинете давила на барабанные перепонки. Я стоял у окна, невидящим взглядом уставившись на залитый солнцем внутренний двор. В руке, сжатой так крепко, что побелели костяшки, лежал проклятый клочок бумаги с заключением алхимика.

Воздух со свистом, сквозь стиснутые зубы, вырвался из легких. Я резко, нервным жестом взъерошил волосы, чувствуя, как под кожей пульсирует требующий выхода Свет. Мой внутренний зверь рвал когтями грудную клетку, желая немедленно отправиться в покои Императрицы и голыми руками вырвать ее лживое сердце.

Но я не мог. Не сейчас.

Медлить было нельзя, каждая секунда утекала сквозь пальцы, приближая смерть Ории. Но и нестись сломя голову через весь дворец, распугивая стражу и привлекая ненужное внимание шпионов Октавии, было сродни самоубийству. Одно неосторожное движение, малейший намек на то, что я раскрыл ее план — и эта змея мгновенно заметет следы, устранив всех, кто хоть как-то причастен к делу.

Прикрыл глаза. В груди разгоралась лютая ненависть к мачехе. Я презирал ее. Презирал за жестокость, за жажду власти, за то, что она убила мою матушку.

А еще... мне было невыносимо больно думать о Дариане. Мой младший брат. Светлый, искренний, с вечной мальчишеской улыбкой. Какое счастье, что он не пошел в свою мать, что его душа не пропиталась придворным ядом. Но что будет с ним, когда правда вскроется? Когда Октавия предстанет перед судом и понесет заслуженное наказание? Каким станет Дариан, когда узнает, что монстр, отравивший мою матушку и пытавшийся убить меня, — это женщина, подарившая ему жизнь?

Эта мысль резанула по сердцу.

«Не сейчас, — приказал я себе, силой подавляя эмоции и заталкивая их в самый темный угол сознания. — О Дариане я подумаю потом. Сейчас главное — Ори».

Сделав глубокий вдох, я спрятал записку во внутренний карман камзола и вышел из кабинета.

Заставлял себя идти размеренным, спокойным шагом. Кивал склоняющим головы гвардейцам, небрежно поправлял манжеты, а сам мысленно отсчитывал каждый удар сердца. Ори пока чувствует себя нормально, яд лишь блуждает по ее кровеносной системе, выискивая цель, но этот процесс необратим.

Как только за моей спиной щелкнул замок моих покоев, отсекая меня от чужих глаз, я быстрым шагом направился в гостиную. И замер на пороге от представшей передо мной картины.

Посреди комнаты, на стуле, сидела Ори, а над ней, уперев руки в бока и сверкая сапфировыми глазами, возвышалась Кирия.

— Я что тебе сказала?! — строго, тоном бескомпромиссного надзирателя отчитывала она служанку.

— Г-госпожа... — жалобно пискнула Ори, теребя в руках влажную тряпку.

— В чем дело? — я подошел ближе, переводя взгляд с одной девушки на другую.

— Да в том, что она меня не слушается! — возмущенно фыркнула Кирия. — Решила, что ей срочно нужно протереть пыль со всех поверхностей в твоих покоях! А ей нельзя! — колючка снова повернулась к служанке и угрожающе шикнула на нее: — Нельзя заниматься физическими упражнениями! Ты ускоряешь кровоток! Просто сиди на стуле и ничего не делай!

В моей груди поднялась горячая волна нежности. Я смотрел на эту строптивую, острую на язык девушку, которая сейчас так искренне, по-колючьи заботилась о простой прислуге, и понимал, что пропадаю. Окончательно и бесповоротно. Какая же она удивительная.