Книга Иномирная колючка его высочества, страница 142 – Юлия Зимина

Ну и плевать. Ее игнор совершенно не расстроил.

— Так это же прекрасно! — прощебетала она, хлопая ресницами. — Семейное чаепитие! Кай, — Императрица повернулась к своему молчаливому стражу со шрамом, — попроси прислугу приготовить нам всем чай! И лучшие сладости!

Кай еще раз коротко поклонился и, ступая бесшумно, покинул комнату. Гвардейцы Тиберия остались стоять у дверей монолитными изваяниями.

— Присаживайтесь, прошу вас, — суетилась Октавия, указывая на изящные кресла вокруг низкого столика. — Какая сегодня изумительная погода, не правда ли? В саду распустились мои любимые лилии…

— Да, — холодно, одними губами улыбнулся Тиберий, не отстраняясь от ее рук. — Захотел выпить чая со своей Императрицей, а по пути встретил Ривиана с его будущей супругой. Решил взять их с собой.

При словах «будущая супруга» Октавия метнула в мою сторону острый, как бритва, взгляд и тут же отвернулась, залившись глупым, нервным смехом, отчаянно пытаясь перевести тему.

Она болтала без умолку, заполняя тишину бессмысленной трескотней. Я села в кресло, сложила руки на коленях и с профессиональным интересом наблюдала за этой панической атакой, замаскированной под светскую беседу. Октавия заметно нервничала. Ее пальцы теребили кружевной платочек, взгляд то и дело бегал от невозмутимого лица Тиберия к лицу Ривиана. Она понимала: происходит что-то из ряда вон выходящее. Визит Императора со старшим сыном и ненавистной темной магианой, да еще и с эскортом гвардейцев — это явно не простая семейная идиллия.

Вскоре двери открылись, и стайка вышколенных служанок быстро и бесшумно накрыла на стол. Появились изящные фарфоровые чашечки, хрустальные вазочки с печеньем и засахаренными фруктами.

Мы все расселись. Тиберий уверенно, по-хозяйски откинулся на спинку кресла. Ривиан последовал его примеру, скрестив руки на груди. Я же просто мило улыбалась, изображая из себя саму покорность и невинность. И только Октавия не знала, куда деть руки и на кого смотреть. Она снова глупо хохотнула, сказав несусветную чушь про цвет новых портьер в коридоре. Тиберий лишь вежливо кивнул.

Служанки внесли искусно расписанный заварочный чайник, из носика которого вился ароматный парок. Разлили чай по чашкам и, низко кланяясь, быстро удалились, словно чувствуя сгущающуюся в комнате грозу. Кай, вернувшийся вместе с прислугой, хотел было занять свое место у окна, но Тиберий небрежным жестом руки отправил его за двери. Шрамированный страж бросил на Октавию тревожный взгляд, но подчинился. Двери закрылись.

— Этот сорт чая мне привез отец, — Императрица с трудом сглотнула, пытаясь изобразить непринужденность. — Он из-за моря. Редчайший сбор. Очень успокаивает.

— Вкусный? — Тиберий вопросительно вскинул бровь, неторопливо беря свою чашку за тонкую фарфоровую ручку.

— Невероятно! — Октавия широко, почти безумно улыбнулась, всё больше похожая на умалишенную, балансирующую на грани истерики.

— И всё же мне кажется … — Император медленно опустил чашку обратно на блюдце, так и не сделав ни глотка. Он тяжело вздохнул, глядя прямо в глаза жене, — … что в нем чего-то не хватает.

Октавия уставилась на него с искренним непониманием.

— Чего не хватает? — пролепетала она.

Вместо ответа Тиберий неспешно запустил руку во внутренний карман камзола. Я затаила дыхание. Император вытащил хрустальный пузырек с бледно-сиреневой жидкостью.