Книга Иномирная колючка его высочества, страница 143 – Юлия Зимина

«Значит, он решил не подливать ей эту дрянь тайно. Хочет, чтобы она знала, что пьет. И чтобы выпила это сама. Добровольно. Психологическое давление. Уважаю».

— А это… — Октавия взволнованно захлопала ресницами.

Ее идеальная маска окончательно треснула. Глаза Императрицы расширились, а пальцы впились в ручку чашки так, что побелели костяшки. Судя по всему, она прекрасно поняла, что за сиреневый сиропчик сейчас перед ней.

— А это, — Тиберий хищно улыбнулся, не сводя с супруги потемневших глаз, — твой шанс доказать мне свою преданность, Октавия.

Императрица начала часто, прерывисто дышать. Грудь под рубиновым шелком ходила ходуном.

— «Слеза ангела» тебе поможет в этом, — ровным, безжалостным тоном продолжил правитель. Он откупорил пузырек, занес его над чашкой Октавии и щедро вылил туда почти половину содержимого.

Руки Императрицы задрожали. Поверхность чая в ее чашке пошла мини-волнами от вибрации.

— Если... — голос змеи дрогнул, сорвавшись на жалкий писк. Эмоции и паника наконец-то взяли над ней верх. — Если я выпью это, то... — она сделала судорожный, громкий вздох, глядя на мужа с откровенным ужасом. — Мой Свет... он...

— «Слеза ангела» выжигает Свет, ты права, — невозмутимо кивнул Тиберий.

Я мысленно ахнула. Вот оно что! Значит, эта сыворотка не только развязывает язык, но и навсегда лишает мага его силы! А для аристократа, тем более для Императрицы, в этом помешанном на магии мире потерять свой Свет — это хуже смерти.

— Именно поэтому его дают только тем, кто очень близок к плахе. А ты, Октавия, сейчас очень близка к ней, — ледяным тоном констатировал Император.

— З-за что? — всхлипнула она, по ее щекам покатились слезы. — Почему... я же... я... же...

— Ничего не сделала? — Тиберий иронично изогнул бровь, совершенно не реагируя на ее истерику. — Именно это я и предлагаю тебе доказать прямо сейчас. А то, что твой Свет будет выжжен... — он театрально вздохнул, пожав своими широкими плечами. — Что ж, Императрица может быть и без магии. Главное, — в его голосе лязгнула сталь, — чтобы душа была чиста! — он подался вперед, нависая над столом. — Пей, Октавия. Или, клянусь богами, я лично помогу тебе это выпить!

61. Угасающий Свет

Ривиан

Я сидел в кресле, скрестив руки на груди, и немигающим взглядом смотрел на Октавию. Внутри меня, там, где по всем законам человечности должно было зашевелиться хоть какое-то сочувствие к плачущей, загнанной в угол женщине, царил ледяной штиль. Мне было совершенно ее не жаль. Ни капли.

Ее темные глаза затравленно бегали по нашим лицам, грудь судорожно вздымалась. Идеальные, унизанные перстнями руки тряслись так сильно, что горячий чай из чашки, которую она всё еще сжимала, выплескивался прямо на роскошный рубиновый шелк платья, оставляя темные, мокрые пятна.

Я смотрел на эту жалкую картину, и перед моим мысленным взором стояло лицо другой женщины. Моей матушки. Доброй, милосердной, с теплой, лучистой улыбкой. Женщины, которую эта лживая, скользкая змея свела в могилу ради короны! Октавия никого не щадила. Она хладнокровно уничтожала любого, кто представлял для ее власти хоть малейшую угрозу.

Мои челюсти стиснулись до ломоты в деснах. Я никогда не был склонен к бессмысленному насилию, всегда предпочитая холодный расчет, но именно в эту секунду мне невыносимо хотелось вскочить с кресла, сделать шаг вперед, вырвать чашку из тряcущихся рук, силой запрокинуть голову и самолично вылить яд в ее лживую глотку. Но я заставил себя остаться на месте. Это было право отца.