Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 10 – Инесса Голд

«Я не знаю, о чем ты говоришь», — мой голос был чужим, ледяным, единственным способом удержать рвущуюся наружу панику. — «Я никуда не ходила вчера вечером. Я тебя не целовала».

Боль на его лице сменилась обидой, а затем — холодным, колючим гневом. Для него это выглядело как жестокая, необъяснимая игра. Как пощечина после мгновения близости. Он смотрел на меня, как на незнакомку, как на чудовище.

«Понятно», — отрезал он. — «Извини, что побеспокоил».

Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, и меня захлестнул ужас, настолько всепоглощающий, что я едва могла дышать.

Он больше не довольствовался моими снами. Он не просто стирал мои воспоминания. Он жил мою жизнь. Он использовал мое тело, как марионетку, чтобы играть с чувствами единственного человека, который был мне дорог. Он разрушал меня не только изнутри, но и снаружи, превращая в предательницу в глазах моего лучшего друга.

Это была больше не игра теней. Это была война. И я только что проиграла важное сражение.

Ярость была очищающей. Она сожгла страх, смыла бессилие. Я не пошла, я влетела в архив, и тяжелая дубовая дверь захлопнулась за мной с грохотом, похожим на выстрел. Пылинки, потревоженные сквозняком, закружились в солнечном луче.

Хватит. Хватит быть жертвой.

Я прошла мимо своего стола, мимо разложенных карт и отчетов. Моей целью была другая дверь — в дальнем, самом темном углу архива. Низкая, окованная ржавым железом, она выглядела как вход в склеп. Медная табличка на ней потускнела от времени:«Секция 13. Аномальные Явления. Доступ только по специальному разрешению Главы Гильдии».

У меня не было разрешения. Но у меня была связка старых ключей и воспоминание об отце, который когда-то, смеясь, учил меня вскрывать простые замки, приговаривая: «Никогда не позволяй бюрократам стоять между тобой и правдой, дочка».

Старый замок заскрежетал, сопротивляясь. Но ярость придавала моим пальцам твердость. Еще один поворот отмычки, сухой, резкий щелчок — и дверь со стоном поддалась.

Воздух внутри был другим. Спертый, тяжелый, он пах не просто пылью, а озоном, как после удара молнии, и чем-то еще — слабым, тошнотворно-сладковатым запахом тлена. Здесь не было аккуратных стеллажей. Полки были забиты запечатанными сургучом ящиками, фолиантами, перевязанными цепями, и странными, уродливыми артефактами под мутными стеклянными колпаками.

Это было кладбище секретов Гильдии. И я пришла сюда раскапывать могилы.

Запалив масляную лампу, я начала поиск. Я не знала, что именно ищу, но я бы узнала это, когда нашла. Я перебирала отчеты о «массовой истерии» в первых поселениях у Бездны, о «слуховых галлюцинациях» у целых отрядов Изыскателей. Я нашла дневник, исписанный безумными, спиралевидными узорами и одной повторяющейся фразой: «Они поют в моей голове».

Я была так поглощена, что не услышала тихих шагов за спиной.

«Что ты здесь делаешь, Лира?»

Голос Сайласа, тихий, но тяжелый, как могильная плита, заставил меня вздрогнуть. Я обернулась. Он стоял на пороге, его лицо в дрожащем свете лампы было бледной, строгой маской.

«Ищу ответы», — ответила я, встречая его взгляд. — «Те, которых нет в официальных отчетах».

Он вошел, его хромота в этой звенящей тишине казалась громче, чем шаги. «Некоторые двери лучше не открывать», — проговорил он, и его голос дрогнул. Это был не гнев. Это был глубокий, застарелый страх. — «Некоторые ответы сжигают дотла того, кто их нашел».