Книга Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают, страница 25 – Юрий Фурсов

— Писать?

— Не проверяла.

Он пододвинул ко мне лист.

— Напишите свое имя.

Я посмотрела на перо.

Потом на бумагу.

Русскими буквами написать "Лада Арсеньева" я могла.

Но точно не "Ивара Тальв" местным письмом.

— Не могу.

— Попробуйте.

— Я даже не знаю знаков.

— Вы получили прекрасное образование.

— Возможно.

— Говорите без акцента.

— Слышите сами.

— Пользуетесь словами, которых раньше не знали.

— Откуда вы знаете, какими словами я пользовалась раньше?

Саверн посмотрел на Ренара.

— Он сообщил?

— Нет.

— Тогда?

— Лоран упомянул измерительный шнур, который вы назвали иначе.

Я мысленно выругалась.

Лоран оказался разговорчивее, чем хотелось бы.

— Я назвала его словом, которое показалось мне правильным.

— Рулетка.

Он произнес почти безошибочно.

— Да.

— Такого слова в эларийском нет.

— Теперь есть.

Элла все-таки улыбнулась.

Саверн посмотрел на нее.

— Пишите.

Она снова опустила голову.

— Госпожа Тальв, — продолжил он, — вы понимаете, почему ваша потеря памяти выглядит необычно?

— Я с утра только этим и занимаюсь.

— Вы забыли факты своей жизни, письмо, людей, но сохранили речь, логику и приобрели неизвестные прежде навыки.

— Я не утверждала, что это обычная потеря памяти.

— А что вы утверждаете?

Я почувствовала взгляд Ренара.

Он не двигался.

Но теперь от моего ответа зависело слишком многое.

— Что не могу объяснить произошедшее.

Это была аккуратная правда.

— И ничего больше?

— Ничего, что смогла бы доказать.

Саверн отложил перо.

— Интересная формулировка.

— Я сегодня часто слышу это слово.

— От мужа?

— В основном.

— Вы боитесь его?

Вопрос был неожиданным.

Ренар едва заметно повернул голову.

Я задумалась.

— Не так, как должна была бы, если бы считала его убийцей.

— А вы его считаете?

— Нет.

— Почему?

Вот на это ответ уже существовал.

— Потому что у него было слишком много возможностей сегодня сделать мое положение хуже, и он ими не воспользовался.

Саверн посмотрел на Ренара.

— Романтично.

— Это логика.

— Иногда различие невелико.

— Здесь велико.

Ренар наконец вмешался:

— Рой, придерживайся дела.

— Я как раз придерживаюсь. Подозреваемая оценивает человека, который должен был ее задержать, но не сделал этого немедленно. Мне интересно почему.

— Потому что обнаружились обстоятельства, ставящие под сомнение запись Дома.

— Не отменяющие ее.

— Я и не сказал обратного.

Саверн снова обратился ко мне:

— Вы были в северной гостиной ночью?

— Не знаю.

— Это не то же самое, что "нет".

— Утром я сказала "нет", потому что моим первым ясным воспоминанием была спальня. Сейчас я знаю, что тело Ивары могло находиться там до моего пробуждения.

Ренар застыл.

Почти незаметно.

Я поняла ошибку только после того, как закончила фразу.

Тело Ивары.

Саверн не пропустил.

— Тело Ивары?

Тишина стала неприятной.

Я могла исправляться.

Путаться.

Говорить, что имела в виду себя.

Но это выглядело бы еще хуже.

— Я не ощущаю прежние воспоминания своими, — сказала я. — Поэтому иногда говорю о себе до сегодняшнего утра в третьем лице.

— Иногда?

— Да.

— С утра часто?

— Достаточно, чтобы Ренар уже сделал замечание.

Саверн посмотрел на него.

Ренар спокойно подтвердил:

— Было.

— И ты не счел нужным внести это в первичное описание состояния?

— Счел личным проявлением дезориентации, не относящимся к обстоятельствам смерти Сайла.