Книга Месть и любовь травницы, страница 49 – Эмма Серсанд

Слуги шептались, что господин словно помешался на красоте наложницы Фан.

А она, глупая, не понимала, что её красота – это всего лишь отвар, который я добавила в мазь.

Через месяц действие закончится, и она снова станет обычной.

Но пока она была счастлива, и она не забывала, кому обязана этим счастьем.

На пятый день ко мне пришла служанка Фан. В руках она держала поднос, на котором лежали два слитка серебра, отрез узорчатого шёлка и несколько пиал с ещё тёплыми блюдами, мясо в пряном соусе, паровые лепёшки и сладкий рисовый пудинг.

— Госпожа Фан просила передать вам это в благодарность, — сказала служанка, низко кланяясь. — Она очень довольна тем, что вы для неё сделали. И просила передать, что если вам понадобится что-то, она всегда готова помочь.

Я упала на колени, поблагодарила с искренней, почти подобострастной радостью.

Когда служанка ушла, Сяо Мэй подбежала к подносу и ахнула.

— Госпожа! Серебро! И шёлк! И еда! — она понюхала мясо и зажмурилась от удовольствия. — Как вкусно пахнет!

Я улыбнулась, но радости не было.

Это была плата, плата за то, что я сделала Фан красивой для его утехи.

Но это было лишь начало.

Через час после того, как служанка ушла, в мою дверь снова постучали. На этот раз стук был тихим, но настойчивым.

— Госпожа Линь, — раздался голос пожилой служанки. — Главная госпожа желает видеть вас.

Сяо Мэй побледнела, но я спокойно поправила платье и вышла в коридор.

Покои главной жены были самыми роскошными в доме, тяжёлые парчовые занавески, статуэтки из белого нефрита, бронзовые курильницы с дымящимися благовониями.

Главная жена сидела в резном кресле, положив руки на колени, и смотрела на меня немигающим взглядом, как змея на мышь.

Я упала на колени, коснулась лбом холодного пола.

— Ничтожная приветствует главную госпожу.

— Встань, — голос был ровным, без эмоций.

Я поднялась, опустив глаза в пол, и замерла в ожидании.

Главная жена молчала долго, ровно настолько, чтобы я начала нервничать.

Потом она медленно поднялась с кресла, подошла ко мне и остановилась так близко, что я почувствовала тяжелый запах её духов, сладкий, почти приторный.

— Говорят, ты вылечила Фан, — сказала она.

— Да, госпожа, — ответила я тихо.

— Говорят, она теперь красивее, чем была, — голос главной жены стал чуть холоднее. — И господин теперь не выходит из её покоев, а мне он не сказал ни слова за последние семь дней.

Я промолчала.

Оправдываться было глупо, отрицать ещё глупее.

— Я спросила тебя, — она взяла меня за подбородок, заставляя поднять голову, больно сжимая его холодными пальцами.

— Ты помогла ей?

— Да, госпожа, — я сделала самое невинное лицо, на которое была способна.

— Но вы же сами просили меня показать, на что я способна. Вы сказали, что хотите проверить мои умения травницы, а тут как раз госпожа Фан заболела, ну я и помогла.

Я говорила сбивчиво, с лёгким испугом в голосе, как наивная деревенская дурочка, которая не понимает всей сложности дворцовых интриг.

Я хлопала ресницами и смотрела на главную жену так, будто она была для меня самым важным человеком в мире.

— Я думала, что угожу вам, госпожа, — добавила я с надеждой в голосе. — Вы же хотели убедиться, что я не бесполезная, что могу приносить пользу дому. Вот я и принесла.

Главная жена долго смотрела на меня, пытаясь разглядеть ложь. Но я была слишком хорошей актрисой, в прошлой жизни меня обманывали столько лет, что я научилась обманывать в ответ.