Книга Месть и любовь травницы, страница 53 – Эмма Серсанд

Завтра я пойду к Фан и увижу, что она задумала, а пока я буду ждать своего часа, скрывая свои настоящие намерения даже от тех, кто был мне предан.

На следующее утро, сразу после визита к главной жене, я отправилась в Западное крыло. Лань встретила меня у входа в комнату госпожи Фан, низко поклонилась и безмолвно указала на дверь.

Фан лежала на кровати, откинувшись на подушки, бледная, но накрашенная: тонкий слой белил, розовая помада на губах.

Она выглядела красивой, но в ее глазах было какое-то тревожное и лихорадочное выражение. Завидев меня, она приветливо улыбнулась и слабым голосом произнесла:

— Сестрица Линь, как хорошо, что вы пришли. Мне так плохо, я едва держусь.

Я склонилась в поклоне и подошла ближе.

— Госпожа, что случилось? Лань сказала, у вас боли в животе?

Фан театрально вздохнула и прижала руку к животу.

— Да, сестрица. Такая боль, такая боль... Не знаю, что и думать. Наверное, завистницы не дремлют, — она многозначительно посмотрела на меня. — Может, кто-то сглазил, а может, и в еду что-то подсыпали. В нашем доме ведь всякое бывает.

Я изобразила сочувствие, опустила глаза и покачала головой.

— Как страшно, госпожа. Вы думаете, вас могли отравить?

— Не знаю, не знаю... — Фан вздохнула ещё глубже и протянула ко мне руку. — Но я так боюсь, сестрица Линь. Вы ведь травница, вы разбираетесь. Может, дадите мне что-то, чтобы боль прошла? Я заплачу, сколько скажете.

Она сделала паузу, потом будто вспомнила о чём-то и жестом подозвала служанку.

— Лань, принеси угощения, которые господин прислал вчера. Я ведь не смогла их съесть, живот так болел, а сестрица Линь, наверное, проголодалась с дороги.

Лань быстро принесла поднос с изящными пирожными и маленьким чайником.

Сладости были красивыми, с узорами из сахарной глазури и присыпкой, от них пахло мёдом и кунжутом. Фан улыбнулась и кивнула на поднос.

— Угощайтесь, сестрица. Это мне господин прислал в знак любви, но я, увы, не могу. Живот болит, ни кусочка в рот не лезет, а вам будет полезно, вы так много для меня сделали.

Я смотрела на сладости и чувствовала, как внутри разливается холод. Я знала этот запах, сладкий, приторный, с едва уловимой горчинкой.

Так пахла пудра из корня боана. В малых дозах она вызывала расслабление и желание говорить. Её часто использовали, чтобы выведывать чужие секреты.

Фан хотела, чтобы я разговорилась?

Я улыбнулась, изображая доверчивую радость.

— Вы так добры ко мне, госпожа! Как я могу отказаться от такого угощения?

Я взяла одно пирожное, откусила маленький кусочек и притворно зажмурилась от удовольствия.

Сладкий вкус растекся по языку, но я знала, что делать.

— Какая вкуснота! — воскликнула я, отпивая такой же приторно сладкий чай, щедрость наложницы Фан поражала, корень был и в нем... — Госпожа, – я потупилась смущенно, – это слишком сладко, я не привыкла к таким изысканным вкусам, можно мне лимонной воды?

Фан кивнула, не подозревая подвоха.

Когда воду подали, я жадно сделала два больших глотка. Кислота моментально нейтрализовала действие боана и я почувствовала, как лёгкое головокружение, уже начавшее подкрадываться, отпускает.

— Очень освежает! — сказала я. — Вы не хотите попробовать, госпожа? Это помогает от тошноты.

— Нет-нет, — Фан отмахнулась, — я не могу. Живот болит.