Онлайн книга «Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2»
|
Иван Иванович виртуозно сыграл дурачка: — Да куда ж я отсюда уйду, Феликс Юзефович? Зачем? Тут меня кормят отлично, квартира теплая, без забот. Три рубля в месяц плачу за стирку и уборку разом. Работой не нагружают. Мадемуазель Пешкова, знаете ли, за дисциплиной строго следит. Руки все моют с мылом, воду кипятят, ретирады все известью засыпаны, бочки водные с крышками. Еду проверяю сам лично — и пробы из котлов беру, и гостинцы-подарки все через меня идут, чтобы старую колбасу или там сало не присылали. Инспектор встрепенулся: — Так вы и посылки проверяете? — делано удивился он. Фельдшер подтвердил: — А как же? Сейчас ладно, зима, привезет кучер с оказией крынку масла или меда, еще куда ни шло. А летом вот один умник дочке рыбы свежей корзинку прислал! В жару! За три дня пути! Сами понимаете, что доехало. А кучеру передать велено, и все тут! И опять фельдшер дурачка изображал. Потому как в школу под видом сладких гостинцев воспитанницам столько разного присылали — от слабительного в конфетах до чернокнижных гадостей. Пришлось Саше правило ввести — все подарки, гостинцы и посылки в отдельной комнате без окон принимать, да сперва проверять как следует — амулетами, рунами, магией и просто опытным взглядом. Все доброе отправлялось к воспитанницам либо на кухню, а дурное утилизировали с большой выдумкой. Прапорщик после пятого или шестого «сюрприза» предлагал отправить в Смольный что-то подобное, но Саша отказалась. Вздохнула, разглядывая птичий череп на сухой былинке — заговоренный на сухотку, и сказала: — Опускаться до их уровня мы не можем, господин прапорщик, ответим иначе… В Смольный и Павловский институты отправились книги — одинаковые, с названием «Доброе поведение и нрав — украшение женщины. Подарок молодой хозяйке с приложением рецептов на каждый день года». Книги были куплены в лавке, красиво упакованы и отправлены с сопроводительным письмом в духе «каждый делится тем, чем богат». Письмо Саша составила с помощью учителей этикета и каллиграфии, а вот переписать его и отправить попросила мальчишку-писаря, нанятого как раз для переписки бумаг в одной из мелких контор. За щедрое вознаграждение тот все сделал, а на другой день свалился с горячкой. Но поскольку парнишка не был Сашей, то болезнь к нему не прилипла — после порошков хинны и горячего бульона миновала как гроза в майский день. Но Александра сделала выводы и с той поры сама ничего старалась не писать — все отдавала на переписку. Глава 36 Не найдя ничего для зацепки, чиновник министерства финансов отбыл в пятницу с недовольным лицом, а на его место буквально в понедельник прибыл другой кадр — от министерства народного просвещения. В новеньком пальто с бобровым воротником и страстным желанием присутствовать на уроках и проверить, что и как преподают в скандально известной школе. Этот тип был совсем другой — лощеный, прилизанный, безупречный. Дворник, завидев его лаковые галоши — зимой! — сплюнул и ушел в дворницкую, бурча себе под нос. Ох, как Саша его понимала! Самой плюнуть хотелось, но нельзя было! Этот чиновник действовал иначе — ласково. Медовым голосом задавал вопросы и после каждого ответа добавлял: — Ясненько-понятненько, так и запишем! При этом ничего он не писал, и Александра с трудом могла догадаться, что он нацарапает в отчете. |