Книга Вне себя, страница 1 – Елена Букреева

Он был абсолютно и невероятно сказочно красив.

Всё в его внешности, начиная внутренним миром и заканчивая тем, как он кладёт ломтик хлеба на поднос, было идеальным.

Его голос, его улыбка, его смех, его ум... все это завораживало и сводило меня с ума. При одном только взгляде на него в голове моей начинали играть самые приторно-тошнотворные-романтичные песни, которые я, вообще-то, обожаю. Потому что, вообще-то, я обожаю его самого.

К сожалению, у него было только два минуса.

Минус десять на каждый глаз.

Другой причины, по которой он в упор меня не замечал, я просто не могу сочинить.

— Ты снова пялишься, — слышу я знакомый голос, и мой романтический туман рассеивается, оставляя после себя лишь блеклую дымку, вздымающуюся от горячей столовской овсянки

Несколько раз проморгавшись, я подпираю голову рукой и перевожу взгляд с объекта своей бесконечной любви на Борю — моего одногруппника и по совместительству лучшего друга. Правда, с этим статусом я уже сейчас готова поспорить — ну, кому придёт в голову осуждать влюбленную девушку?

А он ведь явно осуждает. Его обветренные губы поджаты, а глаза сощурены — я вижу это даже через его толстые очки, которые отражают яркий свет от огромных окон в столовой универа.

— Я не пялюсь. Я просто любуюсь. Ты же не подходишь к людям в картиной галерее и не говоришь им: «Вы снова пялитесь»? Они наслаждаются искусством. Как и я.

Ведь как не назвать искусством высокого голубоглазого блондина, всегда немного хмурого и погруженного в свои мысли?.. Я снова смотрю на него: он сидит в самом дальнем углу столовой, задумчиво перемешивая салат своими длинными музыкальными пальцами, а взгляд его испепеляет тетрадь с лекциями. Несколько русых прядей упали ему на лоб, но я все равно отчётливо вижу его ясные голубые глаза — такие светлые, почти прозрачные. Боже мой, как можно быть таким красивым? Он как Драко Малфой, который поступил не на Слизерин, а на геофак, и бесконечно грустит по этому поводу.

— Да ты просто помешалась на Никите, — издевательски усмехается сидящая с нами Катя — вторая номинантка на звание «предательница года». — Полин, мы учимся вместе почти год, а ты уже готова душу за него продать. Очнись.

— Знаешь, что самое забавное, Кать? — Боря проводит ладонью по своим каштановым кудряшкам и обречённо вздыхает. — То, что за этот год она даже ни разу с ним не говорила. Я вообще сомневаюсь, что она когда-нибудь слышала его голос.

— Вот-вот! — продолжает свое нападение Катя. — Ты же его совсем не знаешь. Что, если он маньяк?

— Или ковыряет в носу, — добавляет Боря.

— Фу. Лучше уж тогда маньяк, — поморщившись, я складываю руки на груди и откидываюсь на спинку стула. — Ну, что мне сделать? Мы учимся на одном факультете, но наши вселенные вообще никак не пересекаются.

Хотя, признаюсь, пару раз я все же пыталась вклиниться в судьбу и столкнуть наши миры. Первый раз это произошло на совместном мероприятии, куда загнали всех первокурсников. Все утро я проторчала в ванной, пытаясь сделать из своего кудрявого безобразия на голове что-то приличное, подчеркнула карие глаза чёрной тушью и даже накрасила губы, а потом перевернула весь шкаф в поисках своего самого красивого кардигана с бантиками. Моё появление в актовом зале своей эффектностью ничем не отличалось от диснеевского выхода тех самых главных героинь — серых мышек, которые вдруг обратились в невероятных красоток на школьном балу. На меня и правда были обращены все взгляды, но, как оказалось, только потому, что я опоздала на мероприятие для первокурсников и, счастливая и сияющая, ввалилась на совещание декана и преподов.