Книга Вне себя, страница 25 – Елена Букреева

И быстро, боясь передумать, я протягиваю ему руку. Влад одаривает меня слабой улыбкой и спешит пожать мою ладонь. Вот только вместо тёплого прикосновения я не чувствую ничего. Только воздух. Он, кажется, испытывает тоже самое, поднимая на меня растерянный взгляд.

Боже мой.

Во что же я ввязываюсь?

Я никогда не верила ни в Деда Мороза, ни в Зубную фею, ни в единорога, ни в то, что уколы ощущаются, как укусы комаров.

Я росла довольно скучным ребенком и знала, что все, что нас окружает, было создано кем-то и для чего-то. По крайней мере, так меня учил папа. Всему искать научное обоснование.

Так какого черта сейчас я поверила в нечто совершенно необъяснимое и безумное?

И нет, не просто поверила. Я заключила с ним сделку. Будучи в своем уме (почти) и даже уверенной в своем решении (тоже почти).

А самое досадное во всем этом то, что сомневаться в своем решении я начала не в тот момент, когда попыталась пожать ему руку, но коснулась лишь воздуха. И даже не тогда, когда дрожь жуткого предчувствия проползла по моему позвоночнику.

Нет, все произошло именно тогда, когда он просто… исчез. Я потеряла бдительность всего на мгновение, отвела взгляд, а Влада передо мной уже след простыл! Лишь это уже должно было заставить меня немедленно дать дёру, причём в любом из трех направлений — в церковь, в психушку или к какой-нибудь бабке-знахарке.

Но вместо этого я умылась холодной водой, вдохнула отрезвляющий запах хлорки и вернулась на пары, надеясь провести остаток дня в попытке скрыться ото всех и понять, каково это — стать совершенно незаметным там, где ты всегда был в центре внимания.

— Что это было вообще? — возбужденно спрашивает меня Боря, когда мы выходим из аудитории, где мне только что пришлось писать объяснительную о нарушении техники безопасности. Унизительную, между прочим, процедуру. К счастью, Никита в кабинет больше не вернулся и мне не пришлось смотреть ему в глаза, а уж объяснительную я как-нибудь переживу. — Полин, ты меня правда пугаешь.

Мы сворачиваем в сторону столовой, где нас уже должна ждать Катя.

— А ты что, никогда на химии ничего не проливал на других? Рука дрогнула. Вот и все, — я стараюсь придать своему голосу больше невозмутимости.

— Ага, знаю я, как у тебя рука дрогнула. Это из-за Никиты? Не можешь держать себя в руках рядом с ним?

Сверля невидящим взглядом пространство перед собой, я постоянно вспоминаю ледяные глаза Влада. Ледяные, но полные отчаяния и надежды. Это совсем не тот парень, которого я уговаривала помочь мне с Никитой. Не тот самовлюбленный и самодовольный тип, на которого оборачивались все девчонки. Он был потерян. В прямом и переносном смысле. И, как ни странно, я не могу перестать думать о случившемся. Катастрофа с Никитой на первой паре кажется сущим пустяком в сравнении с тем, во что я только что ввязалась.

— Привет, приятель, — в коридоре нас останавливает какой-то парень.

Кажется, я уже видела его где-то. Он высокий, его плечи и предплечья покрыты татуировками, а челка темных волос небрежно спадает на его лоб. Я прищуриваюсь, вглядываясь в его лицо. Точно! Он был в больнице. Лучший друг Влада.

Боря заметно напрягается в его присутствии.

— Привет, — неуверенно протягивает он.

— Э-эм, — парень потирает затылок и хмурится. — Я хотел спросить, как там Влад? Я не был в больнице, решил спросить у тебя. Есть какие-то изменения?