Книга Подарок, страница 30 – Юлия Ляпина

Переговоры Жана с хозяином большой деревянной избы пролетели над головой, очнулась уже в доме, душно, жарко, а руки Жана быстро стягивают одежду. Сначала было здорово — дышать стало легче и вообще, дурнота отступила, но потом, я поняла, что он меня вот — вот разденет, совсем, и я принялась отбирать свои вещи назад. Но дойдя до длинной нижней сорочки, виконт успокоился, помог умыться, и уложил в постель, а потом еще и компотика попить принес, правда, рвало меня с этого компотика как после несвежего салата, но виконта в комнатке уже не было, и я спокойно закончив свои дела и умывшись, забралась в кровать.

А ночью меня настиг жар, странный такой, словно по всему телу бегали мурашки, пощипывали, кололи, собирались в самых неожиданных местах и там разжигали пламя. Облегчение принес Жан, положивший на меня руку, рука была прохладная, тяжелая, и я прижалась к ней, потом защипало руки и я спасаясь от жара прикоснулась к лицу Жана. Он проснулся и с изумлением моргал глазами, руки вновь пыхнули и я провела кончиком пальца по длинным черным ресницам, стало еще жарче, дыхание сбилось, и спасаясь я прижалась к его губам, и тут же ощутила, как он прижимает меня к себе. Его руки мяли и тискали, мурашки разбегались толпами, а губы гасили жар на губах, на шее, касались глаз и щек, воздуха не хватало, но тут Жан протяжно застонав, стиснул меня в объятиях, и обмяк.

Я полежала немного, потом погладила его плечо: не шевелится, странно, развернулась в его объятиях, заглянула в лицо, спит. Странно, но тут и меня догнала усталость, заныл живот, и устроившись поудобнее я уснула.

Проснулась и удивилась: сумерки, мерцает лампадка, а рядом сидит румяная женщина в белом платочке:

— Проснулись, ваша светлость? Как себя чувствуете?

Я прислушалась, ой, живот как болит! Поморщилась, а женщина торопливо заговорила:

— Осторожно, осторожно, не пугайтесь, простыли вы, да на лошади растрясло, я вам тут горшок под кровать поставила и салфеток свежих приготовила, и водичка теплая, что бы умыться есть, в баню вам пока нельзя.

Добрая женщина помогла встать, убедилась, что я не упаду, если крепко вцеплюсь в большую деревянную кровать и даже выдвинула мне из-под кровати горшок с крышкой из темной глины. Обнаружив на себе странную конструкцию из полос ткани, я не сразу сообразила, что это, оказалось, хм, некое подобие трусиков, для удержания необходимых тряпочек. Хорошо, что Сара объяснила мне, что это и для чего, но не объяснила мне, куда девать использованные!

Умывшись и сделав все необходимое, я так устала и вспотела, что пришлось присесть в простое деревянное кресло, сработанное просто, без украшений, и даже без подушек, сидеть было неудобно, но и до кровати я сейчас не дойду. В дверь тихонько постучали — явилась та же самая женщина, все убрала, сменила воду в тазу и перестелила постель. Ой, какие пятна! Полное ощущение, что кого-то зарезали! Я расстроилась, дома получалось быть аккуратнее, живот начинал ныть заранее, и благодаря маме запас необходимых средств был под рукой. Но женщина, кажется, не сильно огорчилась, говорила что-то о заботливом муже, о хорошем лекарстве, и наконец, напоив меня морсом и переодев в сухую рубашку, уложила обратно в кровать. Едва она вышла с ворохом белья в руках, как в комнату вошел Жан, взволнованный и решительный: