Книга После развода. Одна в ином мире, страница 29 – Мартиша Риш

Анна

Дома кругом обступили небольшой скверик, здесь так легко дышится летним днем. Вот только мысли мне все в голову лезут хмурые, совсем не в лад с этим. Как бы я хотела сейчас уехать куда-нибудь подальше, чтобы солнце, море и что-то еще, счастье содержащее. Что бы такое придумать?

Рядом со мной на скамейку присел старичок, достал из кармана небольшую записную книжку, прокашлялся и принялся перелистывать страницы одну за одной. Они какие-то странные с виду, будто картонные. Или выточены из пластин слоновой кости. Эта странная мысль уж совсем неожиданно посетила мою голову. Но я же вижу, что это именно она. Вон и простой карандаш заскользил по такой странице. Старичок сделал помарку и легко стер запись с тонкой пластинки. Откуда я знаю, что это слоновая кость? И что вообще бывают такие вот записные книжки, в которых можно написать что угодно карандашом, не боясь, что оно не сотрётся. И писать так можно бесконечное количество раз. Какой-то прообраз смартфона выходит, только его еще и заряжать не нужно. Я с некоторым трудом отвела взгляд от загадочного старика, нехорошо подглядывать за другими, и уж тем более в чужие записи. Лучше на воробушков полюбуюсь. Чем-то мне они меня сегодня напоминают, такие же встрепанные и усидеть на месте толком не могут.

Совсем не хочется возвращаться домой, свекровь снова засыплет расспросами. Я открыла сумочку, достала свою покупку. Платок все сильнее жжёт руки, будто он и вправду живой, может спасти меня, чем-то помочь. И зачем я только его купила! Деньги нужно экономить, как знать, когда и куда я устроюсь. С таким резюме, как у меня. неохотно берут на работу. Ни сведений об образовании, ни о карьере, один сплошной пробел. Вот и думай, как теперь жить.

Я развернула платок, чтоб хоть рассмотреть его получше его рассмотреть. А узор на нем красивый, из переплетенных разноцветных линий, тут и там нарисованы птички, деревья, кусты, усыпанные крупными ягодами. Их не так много, но они очень красивые. Я коснулась одной ягоды пальцем — объёмная, вышитая. Надо же.

Я расправила шелковую ткань на коленях, а показалось, будто бы украдкой заглянула в другой мир одним глазком, в лесную дикую чащу южного леса, если такой вообще существует. Может, продавец это и имел в виду, когда говорил что-то о ткани междумирья? Да, пожалуй, она и должна выглядеть, как этот тоненький шелк. Внезапно узор изменился, одна из птичек вспорхнула с ветки и перелетела на другую, расправила крыло, тронула его клювом так, словно собралась причесаться. Яркий попугай улетел дальше вглубь леса, совсем из виду исчез. Зато сюда выглянул медведь, меховой такой, яркий, почесал ухо, отщипнул красивую ягоду с куста и ушёл за границу платка.

— Ты куда? — ошарашено спросила я.

— Вы же не надеялись, что медведь станет есть ягоду прямо у вас на глазах. Вполне очевидно, что он выберет куда более тихое место. Простите, что вмешался, эльтем.

— Как вы меня назвали? — я обернулась и, наконец, как следует рассмотрела соседа по скамейке. Сероватая кожа, невероятной формы глаза, огромные, распахнутые настежь, синие-синие, серебряные волосы стянуты в хвост на затылке, пенсне мужчина отложил в сторону. А самое главное — его руки, они спрятаны в тонкие, почти кружевные, перчатки.