Книга После развода. Одна в ином мире, страница 41 – Мартиша Риш

— Если вы поклянетесь должным образом заботиться о них, я поклянусь молчать о том, что случилось.

— Молодец. Феникса я заберу в свои поко. Грифона подарю Карлу, малышу он так нравится. А Клендик? Боевой конь мне совсем ни к чему. Он отправится в табун, будет творить жеребят. Думаю, многие захотят получить жеребенка от знаменитого Клендика, который ходил под седлом проклятого Чезаро, не так?

— Ваша воля. Вы поклянетесь первой.

— На крови, как и ты.

Мачеха коснулась груди, я сморщился, красотка в ответ улыбнулась, расстегнула цепочку и сняла с нее подвеску. Девушка покрутила в руках безделушку, поддела ноготком крылья букашки, те разомкнулись и стали рукоятью крохотного клинка. Герцогиня едва коснулась запястья, на нем мгновенно выступила капелька крови.

— Думаю, этого достаточно. Клянусь тебе, Чезаро, позаботится о твоих грифоне, фениксе и жеребце, который носит имя Клендик, в обмен на молчание о причине, по которой погиб твой отец. Ни словом, ни делом ты не выдашь на суде правды. И дальше тоже станешь молчать. Я же стану заботиться о твоих зверях как положено. В свидетели беру свою кровь, и пусть она обратится в пепел, если я нарушу свою клятву.

Капелька крови вспыхнула и исчезла. Мачеха передала клинок мне. Крошечная безделица едва помещается в пальцах. Я на миг задумался о том, что собираюсь сделать. Отец бы назвал такой поступок безумием. Он верил, он учил меня тому, что всегда надо действовать так, как велят разум и воля. Но разве есть что-то выше любви и чести? И нет разницы в том, кому ты их отдаёшь, будь то человек, зверь или родная земля. Я кольнул ладонь, иу самую, с которой брали лакомства мои звери, капля крови выступила почти сразу.

— Клянусь молчать о той причине, по которой погиб мой отец. Взамен герцогиня станет заботиться о моих зверях так, как подобает, никогда не продаст их, не отпустит на волю, не навредит им. Кровью своей клянусь, ее призываю в свидетели. И пусть она обратится в пепел, если я нарушу клятву.

— Вот и хорошо, молодец, пасынок, — дрянь потянулась за своей подвеской. Я запустил украшением в дальнюю стену темницы, чтобы то разбилось и навечно потерялось в соломе.

— Ай-ай. Ну ничего, завтра здесь все обыщут стражи. Сразу после того, как тебя обратят в рабство и отправят куда подальше. Лучше вообще в другой мир, чтоб наверняка.

— Я не буду казнён?

— Это было бы слишком просто. Помучайся пару лет так, как мучилась я рядом с твоим скрягой отцом. Так же точно научишься угождать хозяевам, как я училась угождать Антонио. Какое же счастье — свобода. Да еще выторгованная такой ценой. Свобода, богатство и месть — это то, что сделает счастливой большинство женщин.

— Но не всех.

— Не всех, но меня — да. И у меня будет любимый рядом и здоровые крепкие дети. Знал бы ты, сколько ночей я провела в молитвах у супружеского ложа, стоя до утра на коленях. Антонио велел мне с заката и до зари вымаливать зачатие сына. Я нашла способ проще, чтобы родить Карла.

— Это было подло.

— Не тебе судить. Мои грехи и отвечать за них тоже мне перед богами, но не сходом людей. Ты собой прикроешь от них мои деяния.

Мачеха ушла, а я только теперь подумал, что и ее судьбу сломал мой отец почти так же, как мою собственную. Словно ему нравилось крушить все и всех вокруг себя, лишь бы соблюсти правила. Только зачем? А на душе все одно легко. Анне поможет ее бабушка, я в этом ни секунды не сомневаюсь. Почти не сомневаюсь. Выстоять бы мне завтра на площади. Хватило бы сил, слушать все о, что скажут мне. Стоять, смиренно слушать и молчать. Плата за одно слово может быть слишком велика.