Книга После развода. Одна в ином мире, страница 79 – Мартиша Риш

— Иначе бы вы не начали торга. Любые отношения — это сделка. Счастливы только те, где плата устраивает обоих.

— Не все меряется деньгами.

— Плата бывает разной. Деньги значат далеко не все. Поверьте, у меня их много.

— Тогда о какой плате идет речь?

— Вы опять торгуетесь. Представьте себе весы. Две чаши уравновешивают друг друга. Каждый супруг кладёт на свою чашу весов только то, чем он сам обладает. Кто-то деньги, другой — заботу, третий — любовь, быть может, здоровье, бесценное время. Плата назначена, и ее вносят все. И счастливы только те пары, где плата устраивает обоих, и весы нашли равновесие. Об условиях сделки лучше договариваться на берегу. Это — удобно и честно.

Когда я покупаю дом, я заранее знаю его цену.

— И что же вы намерены от меня получить?

— Сначала я озвучу, какой вклад я могу внести в нашу сделку под скромным названием брак. Любовь я внести не могу, увы. Этим я не обладаю. Богатство? Комфорт? Вполне. Взамен я хотел бы получить вашу заботу, частично вашу свободу, ваше время и кое-что еще.

— Что же?

— Выберите картину какую пожелаете, я все оплачу. Примерьте на себя роль моей жены так, как примеряете платье. Это ни к чему не обяжет вас, дорогая.

Я чуть замешкалась, счастливые воспоминания о прежней зарплате вспыхнули и рассеялись туманной дымкой. Денег нет, отказываться от предложения глупо. Да и почему бы мне на самом деле не примерить на себя роль жены такого мужчины? Он хотя бы честен со мной. Ромка обещал мне любовь, клялся в ней, а что получилось в итоге? Горечь, боль потери, предательство, ложь. Но если любви нет, значит, и вляпать меня в грязь второй раз дракон не сможет, ведь так?

— Только быстро, я опаздываю. Свекровь вот-вот вернется.

— Не стоит беспокоиться, я уладил и это. Клавдию Степановну везёт мой водитель. Полагаю, что посетить несколько бутиков на противоположном краю города ей совсем не помешает. А ведь есть еще СПА, массаж, кофейня. Наслаждайтесь свободой, эльтем. Я умею заботиться.

— Редкое качество.

— И ваш сын тоже присмотрен. Сегодня ту конюшню, где он занимается, посетят мои люди. Юноша не заметит лишнего интереса. Просто посетители, которые за ним приглядят лишний раз. И подвезут домой к нужному часу.

— И все же я опаздываю.

— К кому? — глаза лэма налились яростью, вспыхнули и тут же погасли, став самыми обычными, почти человеческими и уже совсем не золотыми, а карими, лишь с проблесками золотых искорок. Про раба я побоялась сказать, мало ли, чем это может закончиться?

— По делам. И нам нужно заехать в продуктовый. Я хотела бы сварить куренка на ужин.

— Будет исполнено.

Через полчаса я вышла из мастерской художника, прижимая к себе симпатичную картину. Холст, масло, разбросанные по полотну разноцветные мазки каким-то странным образом образуют силуэт лошади, позади виден замок и синее небо. Очень красиво и странно. Не фотография, скорей, образ, отрывок из памяти. Той самой памяти, которая для меня недоступна. А может, это отражение на холсте причудливого сна? И я почти чувствую, как гриву неизвестной лошади холодит ветер с реки, а по ее ногам поднимается зябкий туман. Как можно мазками кисти передать не изображение, а настоящее ощущение, чувства?

— Куда вы теперь, дорогая?

Дракон подхватил меня под руку, и мне не захотелось сопротивляться. Честная сделка гораздо лучше любви, только в груди все большую силу набирает липкое и скользкое чувство. Мне все больше кажется, что я продаюсь и даже цена мне уже назначена. Но я гоню это ощущение прочь, затыкаю в самый дальний угол своего сердца. К чему та любовь, если она так скоротечна, и причинить способна невероятную боль.