Книга Академия ядов, страница 83 – Елена Станиславская

— Чтобы тебя отравили, необязательно быть злой. – Тьяна не сдержала горькую нотку в голосе. – А что насчет вашей родни?

— Родни?

— Я знаю, что вы из религиозной семьи. Не мог кто-то из ваших родственников, узнав о беременности вне брака и планах на побег, – Тьяна замялась на мгновение, чтобы смягчить вопрос, – принять меры?

Лика, моргнув обоими глазами, отшатнулась:

— Матушка? Нет, не может быть!

— Почему ты сразу подумала на мать? – спросила Кора.

— Ничего такого я не думала! – Лика протестующе замахала ладонями. – Просто у нас больше никого нет. Матушка, Млада и я… А теперь и того меньше. – Она хлюпнула носом.

— У вас совсем нет родни? – уточнила Тьяна.

— Есть, но мы с ними не дружим. Матушка говорит, они погрязли в грехе.

Тьяна и Кора переглянулись.

— А отец?

— Батюшка умер вскоре после моего рождения.

На холме повисла тишина, прерываемая лишь всхлипами Лики, посвистом ветра, шумом волн и редкими чаячьими криками. Тьяна, поглядев вниз, вновь подумала о Мару. По предплечьям пробежали мурашки.

— Слушай, прости за этот разговор. – Кора повернулась к Лике. – Вообще-то я привела тебя сюда, чтобы развеяться, а получилось по-другому. – Она криво улыбнулась. – Никогда бы не подумала, что тут, в академии, такое творится! Жуть.

— Вы же не думаете на мою матушку? – переводя взгляд с Коры на Тьяну, спросила Лика. – Она строгая, но никогда бы не сделала плохого Младе или мне. Никогда! Кому-то другому – могла бы. Честно говорю. Да, могла бы. – Она потупилась. – У матушки непростой характер и тяжелая работа. Много ответственности. За всем надо следить: за порядком, дисциплиной, учебными планами, благочестием студенток…

— Студенток? – насторожилась Тьяна.

— Ой! – Ладони сокружницы метнулись ко рту.

— Лика, твоя мама преподает в Деве?

— Нет. Она… я не должна говорить.

— Почему? – невинно спросила Тьяна. – Я вот не скрываю, что мои родители – простые южные фермеры. Звезд с неба не хватают. А твои, Кора?

— Отец судья. Мать раньше была секретаршей, а теперь алкоголичка. – Она развела руками.

Пораженная искренностью ответа, Лика приоткрыла рот и протянула:

— О-о. – А следом добавила: – Матушка велела никому не говорить, кем работает. Она считает, это плохо скажется на моей жизни тут. Будут завидовать, издеваться и все такое.

— Мы точно не будем, – пообещала Тьяна. – И никому не скажем.

В голове крутились варианты, кем могла быть мать Млады и Лики. Мастерицу с фамилией Требух Тьяна не знала, да и сокружница ответила «нет» на вопрос о работе преподавателем. Кто же еще мог заниматься учебными планами и следить за порядком?

Понимание влетело в голову, и Тьяна чуть не поперхнулась воздухом. Лика тотчас подтвердила догадку:

— Матушка – настоятельница в Деве.

Устия. Конечно, Устия. Тьяна знала, что настоятельница была вдовой, но ничего не слышала о ее детях. Похоже, Устия скрывала дочерей, чтобы потом не судачили: вот тебе на, сама Девой заведует, а кровиночек в Старика отдает.

Настоятельница, наверное, десять раз пожалела, что пристроила дочек в элитную академию. Если, конечно, сама не замешана в смерти Млады. Тьяна вспомнила куриную фигуру Устии: широкие бока, тонкие ножки, сложенные за спиной руки – словно крылья, неспособные к полету. И вечно поджатые губы. И жидкий пучок волос. И взгляд, тяжелый и прямой, точно палка, готовая обрушиться на голову.