Книга "Секир Башка". Или телохранитель для императора, страница 40 – Дина Хоуп

— И как я это сделаю? Они же меня не слушают. Они видят во мне только Джулию, которая должна делать, что им скажут.

— А ты не делай, что скажут. Сыграй на их эмоциях. Скажи, что ты хочешь защитить семью, что боишься, что канцлер может использовать их в своих целях. Они ведь любят тебя — пусть и по-своему. Возможно, они сами не хотят участвовать в заговоре, но боятся отказаться.

Яр задумалась. В словах Эрмана была логика.

— А если они всё-таки решат меня использовать? Если они попытаются втянуть меня в новый заговор?

— Тогда мы будем знать, что они — часть проблемы, — ответил Эрман. — И мы сможем действовать соответственно. У нас есть рычаги давления, но я бы не хотел их использовать, пока есть шанс договориться.

В дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь ответа, вплыла Софья с корзинкой в руках.

— Я слышала, у вас тут военный совет, — сказала она, ставя корзинку на край стола. — Решила, что вам понадобятся пирожки. И свежие новости.

— Какие новости? — спросила Яр, почувствовав запах выпечки.

— Во-первых, слухи о том, что Джулия Столбина (то есть ты) в одиночку раскидала троих здоровых мужиков в парке, уже облетели весь дворец. — Софья улыбнулась. — Теперь тебя боятся даже лакеи.

— Отлично, — усмехнулась Яр. — Хотя бы не будут лезть с расспросами.

— Во-вторых, — продолжала Софья, — я видела твоих родителей. Они выглядели растерянными и злыми. Похоже, они слышали ту же историю и не знают, как на неё реагировать.

— Тем лучше, — заметил Эрман. — Если они растеряны, они могут быть более сговорчивыми.

— Вы хотите, чтобы я пошла к ним? — спросила Яр.

— Да. Завтра утром, — сказал Эрман. — Скажи, что хочешь обсудить семейные дела. Попроси их о встрече без свидетелей. Они должны согласиться.

— А если не согласятся?

— Тогда придётся искать другие пути, — ответил Эрман.

Софья, которая всё это время слушала молча, вдруг вмешалась:

— Знаешь, Яр, как у вас в армии говорят? «Если враг не сдаётся — его уничтожают».

Яр удивлённо подняла бровь.

— Во-первых, это не армейская фраза. Это цитата Максима Горького. Во-вторых, я бы не советовала применять такие методы к родителям — они могут обидеться.

Софья на секунду задумалась, потом махнула рукой.

— Ну ладно, в любом случае у нас в Асведиане говорят проще: «Если не хочешь говорить — мы найдём способ развязать тебе язык». И у нас это работает.

— Это как? — улыбнулась Яр.

— Ну, например, мы просто предлагаем человеку выбор: либо он рассказывает всё добровольно, либо мы отправляем его на недельку в подвал к Эрману, где ему дадут подумать, — усмехнулась Софья. — Обычно помогает. Но это крайний случай. А сначала — пирожки и душевные разговоры.

— Я запомню, — сказала Яр.

Она взяла пирожок, откусила и почувствовала, как тёплое тесто с мясом разливается по телу уютом.

— Ладно, — сказала она, прожевав. — Завтра я пойду к родителям. Если они согласятся помочь — хорошо. Если нет — придётся действовать жёстче.

— Только не перегибай, — предупредил Эрман. — Они всё-таки твои родители, даже если ты не помнишь их как следует.

— Я помню достаточно, — ответила Яр. — И я не позволю им стоять на пути у правды.

Она доела пирожок, отряхнула руки и посмотрела на бумаги на столе.

— Завтра, — сказала она. — Я разберусь с ними.

Софья хитро подмигнула, а Эрман кивнул.