Книга Тайное желание злодейки, страница 46 – Анастасия Гудкова, Лада Орфеева

— Дыши глубже, — посоветовала Рисса, в очередной раз затягивая шнуровку на спине. — И перестань кривиться, а то на портрете для потомков останешься с лицом человека, который проглотил лимон.

— Может, я как раз хочу оставить потомкам честный портрет, — проворчала я, разглядывая себя в высоком зеркале. — Пусть знают правду о том, как сложно носить красивые наряды.

Арда, сидевшая в кресле у окна с чашкой чая, насмешливо фыркнула.

— Цена красивых нарядов — сущие пустяки по сравнению с ценой, которую мы платили за твои побеги от стражи, — заметила она с притворной суровостью, хотя в глазах ее плясали смешинки. — Так что молчи и радуйся.

Я невольно улыбнулась, глядя на свое отражение. На мне было темно-синее платье, расшитое серебряной нитью в тон фамильному гербу рода Итэрран, и оно действительно было прекрасным, куда прекраснее того потрепанного черного наряда, в котором я очнулась в этой комнатушке, попав сюда из моего мира.

— Нервничаешь? — тихо спросила Рисса, закончив со шнуровкой и теперь укладывая мне на плечи невесомую вуаль.

— Немного, — призналась я. — Как будто стою перед запертой дверью, за которой не знаю, что меня ждет.

— Разница в том, — заметила Арда, поднимаясь и подходя ближе, — что на этот раз ты точно знаешь, кто стоит по ту сторону.

Я так растрогалась, что и сама не заметила, как в уголках глаз появились слезинки. Рядом шумно шмыгнула носом Рисса.

— Хватит, — деловито буркнула Арда, отстраняясь и промакивая уголок глаза рукавом с такой поспешностью, словно устыдилась внезапной сентиментальности. — Иначе мы тут все трое до вечера прорыдаем, а жених ждать не любит.

Часовня, где мы когда-то скрепили клятву кровью, преобразилась до неузнаваемости. Пыльные стены теперь были украшены живыми белыми лилиями, вплетенными в гирлянды из зелени, а сквозь высокие окна лился мягкий, золотистый свет заходящего солнца, наполняя помещение почти волшебным сиянием. Мой жених настоял, чтобы церемония прошла именно здесь, в том месте, где мы дали друг другу первые клятвы.

Я шла по узкому проходу между рядами гостей, чувствуя на себе десятки взглядов, но видела только одного человека, стоявшего у алтаря.

Ардаррен выглядел совсем не так, как в нашу первую встречу. Тогда он казался мне высокомерным, холодным, опасным незнакомцем. Сейчас же в его серо-стальных глазах плескалось столько нежности, что я его едва узнавала.

— Ты опоздала, — тихо шепнул он, когда я наконец остановилась напротив него, и уголок его губ дрогнул в полуулыбке. — Я волновался.

— Я воровка, — напомнила я. — У нас профессиональная привычка появляться, когда меньше всего ждут.

— Тогда я рад, что сегодня ты вообще появилась.

Служитель, проводивший церемонию, начал произносить приличествующие случаю слова о верности и доверии, о том, чтобы делить друг с другом и радость, и горе, но я, признаться, слушала вполуха, слишком захваченная созерцанием собственного жениха. Любовалась его мужественным лицом, крепким торсом, чувственными губами… О последних думалось больше всего.

— Лираэль Итэрран, — вырвал меня из мечтаний служитель, — согласны ли вы взять Ардаррена Греора в мужья, деля с ним все тяготы и радости жизни, отныне и навсегда?

— Согласна, — выдохнула я. Разве можно было иначе, когда я так сильно его любила? И когда он, кажется, дышать без меня не мог.

— Ардаррен Греор, согласны ли вы взять Лираэль Итэрран в жены, деля с ней все тяготы и радости жизни, отныне и навсегда?

— Согласен, — ответил он без малейшего промедления. — Полагаю, тягот в нашем случае будет достаточно.

По часовне пробежал смех, и даже я не удержалась от улыбки.

— Тогда властью, данной мне короной, объявляю вас мужем и женой.

Ардаррен не стал дожидаться дальнейших формальностей. Он привлек меня к себе и поцеловал меня перед всеми собравшимися, не заботясь ни о приличиях, ни о том, что уже завтра по всему двору поползут сплетни о распущенности королевского дознавателя и его новоиспеченной супруги. Нам на эти сплетни уже было наплевать.

— Наконец-то, — прошептал он мне на ухо, когда мы отстранились друг от друга под восторженные аплодисменты гостей. — Теперь ты моя…