Книга Глаза нефритового дракона, страница 156 – Анна Боронина

— Лина! – Суровый оклик моментально выдернул её из грёз, и она поспешно поднырнула под замедлившийся, чтобы её пропустить, посох То Лао и бросилась к скале.

Руки почти не тряслись, когда она доставала шпильку из небрежного пучка. Светлые кудри сразу же упали на плечи и начали лезть в лицо, но поправлять их было некогда. Не мешкая и не давая себе времени подумать и испугаться, Лина со всей силы прижала подушечку указательного пальца правой руки к острию шпильки.

Наконечник был острым и с лёгкостью глубоко вспорол кожу. Было больно, хотя эта боль меркла после обжигающего прикосновения демона. Неприятно щипало и дёргало палец, но Лина вспомнила, что примерно так же ощущался порез обычным ножом или кусачками для резки витражного стекла.

Она поморщилась и смежила веки, вспоминая четыре иероглифа, которые должна была написать.

«Важен не иероглиф, а намерение».

С этим было и легко, и сложно одновременно. Лина никогда не собиралась спасать мир, не думала, что от неё будет зависеть столь многое. Она просто хотела заниматься любимым делом. В конце концов, задача реставратора – сохранять. И хотя цена ошибки могла оказаться высокой – бесценные предметы прошлого могли быть безвозвратно испорчены или утрачены, но уж точно жизни от неё не зависели. Она и думать не думала, что судьба забросит её не просто в Китай, а туда, где люди, за исключением императора и императрицы, вовсе не бывали.

— Лина, пригнись! – Окрик Виктора прервал её размышления, она плюхнулась на колени от силы его голоса.

Вовремя: над головой просвистели металлические звенья, выбивая каменную крошку из скалы, а на руку, обжигая, упал крохотный клочок тьмы.

Лина зашипела от боли и решительно прижала проколотый палец к скале. Кожу неприятно засаднило, и оказалось сложным вспоминать иероглиф и писать его, несмотря на то, что тело протестовало. Хотелось отдёрнуть руку и пожалеть себя. Но Лина быстро провела две линии, её кровь размазалась по камню, высыхая и почти сразу становясь буроватой. И стало понятно, что придётся расковыривать ранку ещё и ещё.

Она замерла, потому что было больно и страшно, мелькнула неприятная мысль, что может попасть грязь, но тут щиколотку что-то обхватило, и вместе с уже знакомым обжигающим прикосновением она почувствовала нарастающую слабость.

Она дёрнула ногой и в попытке освободиться попробовала сбросить хватку рукой. Это было ошибкой. Словно сотканное из дыма щупальце с готовностью обвилось вокруг запястья, и Лина задохнулась от боли. Золотой поток хлынул с пальцев, впитываясь в демона, и щупальце будто стало крепнуть, материализовываться. Она уже отчётливо могла видеть и ощущать склизкую плотную кожу, а потом голова закружилась, и мир вокруг начал темнеть и смазываться.

— Лина!

Перед глазами всё расплывалось то ли от накатившей слабости, то ли от выступивших от боли слёз, но То Лао она узнала. Тот прокрутил посох и золотой молнией метнулся к ней. Посох с гулким, отдающимся в ушах звуком упал и покатился по камням, пока То Лао двумя руками, кривясь от боли, срывал с неё щупальце.

Кажется, она кричала и плакала, сложно было сказать, потому что в голове плыл туман.

— Лина!

«Лина-Лина-Лина!» – эхом зазвенело в ушах.

Щёку внезапно обожгла пощёчина, и она распахнула глаза. И когда только успела закрыть?