Книга Глаза нефритового дракона, страница 159 – Анна Боронина

Её ци в разломе стремительно тускнела, теряла свой блеск и золотое сияние, словно бы становилась такой же горной породой, из которой были выточены врата. Несколько ударов сердца, и каменные створки дрогнули, плотно смыкаясь. По скалам прокатился низкий раскатистый гул. Как будто кто-то огромный прикрыл осторожно неимоверно огромную, вздохнувшую всеми ветрами дверь. Прохладный порыв взметнул рассыпавшиеся по плечам Лины кудри, а откуда-то сверху полетели, медленно кружась, нежные розоватые, словно заря, лепестки персикового дерева.

Лина вздохнула счастливо, потёрла озябшие руки. Солнце почти село, окрасив небо во все оттенки розового. Стало прохладно, словно мир вокруг вспомнил, что ещё рано для цветов. Хотя было ли в этом странном месте понятие времени?

Лина сложила лодочкой руки и подышала на пальцы. Жест что-то ей напомнил, что-то приятное, но она не смогла вспомнить и замерла было, хмурясь и покручивая в пальцах нефритовую шпильку. Но взгляд вновь метнулся к воротам. Теперь, когда они были целыми, стали заметны все разрушения красочного слоя. Повреждённая роспись, местами потускневшие и осыпавшиеся краски. Она просто не могла оставить всё так! Не теперь, когда она могла всё исправить одной силой своего желания.

Лина потянулась пальцами, с которых сыпались золотые искорки. Кончики то обжигало холодом, то жгло, но она не обращала на дискомфорт внимания. Была только роспись, которую она могла и хотела восстановить.

Она коснулась пальцами краешка потускневшего алого одеяния устрашающего воина, сощурилась, как бывало, когда она прикидывала, какой именно оттенок подойдёт. И, едва касаясь прохладного камня, повела рукой, следуя за красиво спадающими нарисованными складками. Золото ци послушно следовало за её мыслью – стали чётче контуры, ярче цвета, глубже тени, а на светлые участки словно бы лёг солнечный свет. Лина вздохнула, в груди сладко ворочалось тепло и нетерпение – сейчас она ещё больше любила то, что делала. Она взмахнула руками, золотая пыльца её ци осела на нарисованные в ногах у воинов травы, и те будто бы подросли – набухли бутоны на тонких стеблях, плеснула крылышками нарисованная бабочка.

— Лина!

Знакомый голос долетел откуда-то издалека, и она лишь нетерпеливо отмахнулась – не отвлекай – и вновь вернулась к росписи. Погладила нарисованную щёку, и на ней загорелся румянец. Глаза воина заблестели, он теперь казался почти живым.

— Вот теперь хорошо, – пробормотала Лина, закончив с одной створкой.

В голове было легко и пусто, и руки немного подрагивали, как было после долгого дня на лесах, когда кисть постоянно приходилось держать на весу. Но ничего, сейчас она закончит со второй створкой и отдохнёт. Лина шагнула было в сторону, но весь мир неожиданно покачнулся, и ей пришлось опереться рукой о створку. Камень показался тёплым, а она и не заметила, насколько замёрзли у неё руки.

— Лина! – Кто-то продолжал настойчиво её звать, и она нахмурилась, силясь вспомнить, чей это голос, и сердясь, что её отвлекают.

Взгляд снова упал на роспись. Страж на левой створке горделиво приосанился и кивнул, приветствуя. Яркие краски его одежд и блеск оружия радовали глаз. А вот правый… Лина решительно вскинула голову и, игнорируя накатывающую усталость и лёгкое головокружение, опираясь на врата, переместилась ко второй створке.