Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 10 – Анна Ротш

Он провёл языком по губам, всё ещё чувствуя её.

«Мало…» — прошептал внутри него чей-то тёмный, чуждый голос. — «Этого мало».

Он с силой ударил кулаком по стволу яблони, и кора осыпалась под его пальцами. Внутри что-то рвалось на свободу — тёмное, голодное, то, что он всегда в себе подавлял. Он всегда был тихим, правильным, удобным. А теперь… теперь ему хотелось сломать, разорвать, взять.

Он снова ударил по дереву, уже сильнее, чувствуя, как что-то внутри него бьётся, требуя выхода. Ему хотелось большего. Больше её страха, больше её жара, больше её самой.

И самое страшное было в том, что эта тёмная часть ему нравилась. Нравилась её сила, её свобода. Он медленно сполз по стволу на землю, закрыв лицо руками. Внутри бушевала буря, и он понимал — обратного пути уже не будет. Зверь проснулся, и усыпить его снова — невозможно.

Следующий день встретил Некрию тягучим, безразличным светом. В гостевом дворце царила непривычная тишина, но ей было не до спокойствия — в голове звенело от вчерашних событий, а по коже то и дело пробегали мурашки, будто от прикосновения, которого уже нет. Собравшись, она покинула поместье, предупредив об этом одного из слуг.

Поездка в город, казалось, заняла целую вечность. Агентство ютилось на задворках делового квартала, в старом, но ухоженном здании, чьи стены давно впитали запах пыли, чернил и лёгкой безысходности.

Берта, как всегда, сидела за своим идеально чистым столом. За её спиной — аккуратно развешанные платья и костюмы добротного кроя, но с выцветшими от времени рукавами. Сама она была живым воплощением своих нарядов: короткая стрижка, безупречный макияж, скрывающий усталость, и взгляд, способный просверлить бетон.

— Документы и оплата, — Некрия протянула конверт с оригиналом контракта и мешок с золотыми монетами.

Берта отодвинула деньги. Молча она вскрыла конверт, бегло просмотрела и убрала в папку. Дело было сделано.

— Бер, а знаешь, что вчера… — она не удержалась, ей до смерти хотелось выговориться, поделиться хоть с кем-то своим странным триумфом и страхом.

— Нека.

Голос Берты прозвучал, как удар. Она подняла на девушку холодные глаза.

— Главное правило. Конфиденциальность личной жизни клиента. Или ты хочешь, чтобы я тебе его на лбу выжгла?

Некрия потупилась, сжавшись под этим взглядом. Ей всегда казалось, что Берта вот-вот уволит её — за опоздание, за наивность, за всё.

— Извини. Я просто подумала, что как подруга…

— Не извиняйся. Работай, — Берта отодвинула папку и сложила руки на столе. — И помни: контракт расторгнут при первом же провале. Твои прошлые «успехи» и так висят на мне долговым грузом. Не усугубляй.

Слова впились в кожу острыми занозами. «Долговой груз». Да, её провалы имели точную стоимость, которую Берта молча оплачивала. Некрия чувствовала себя живым долгом, существом, чья ценность измерялась исключительно успехами, которых у неё не было. Ей снова захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы наконец перестать быть обузой. Эта мысль была такой привычной, что почти утешала.

И хоть Некрии из раза в раз было обидно, она никогда об этом не говорила, поэтому и сейчас молча вышла, стараясь не хлопать дверью. Она не видела, как взгляд Берты смягчился, а в глазах на мгновение мелькнуло непозволительное для неё тепло. Она не видела, как та медленно покачала головой. Она не слышала, как та прошептала под нос: «И чего ты себя мучаешь, девочка…»