Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 12 – Анна Ротш

Но «казалось» — было ключевым словом. «Не может же дитя с такой странной душой появиться у двух безразличных друг другу существ?» — втайне повторяла себе Лили, глядя на сына.

Она давно научилась быть его зеркалом. Переняла его язвительную ухмылку, его опасный оскал, даже набор слов скопировала. Но если в нём это было сутью, плотью и кровью, то в ней — виртуозно отрепетированной ролью. Искусством казаться такой же, какой он позволял ей себя видеть.

Он никогда не был с ней груб. Но и чего-то большего ждать было бессмысленно. Их брак был изящной клеткой, где оба тщательно соблюдали ритуал.

Волей судьбы, а может, в насмешку над ней, Лили нашла Маэля в глубине сада. На каменной террасе, с которой открывался вид на поле.Он стоял неподвижно, его спина была пряма, а взгляд, ледяной и тяжёлый, был устремлён вдаль — на бескрайнее поле белых люпинов. Тех самых, что колыхались под его окном.

Лили приблизилась беззвучно, остановившись в шаге.

— Они цветут с таким упорством, — тихо произнесла она, не глядя на него. — Словно пытаются доказать что-то тому, кто не желает их видеть.

Маэль не повернулся.

— Назойливые сорняки. Их настойчивость раздражает.

— Возможно, им просто не сказали, что они здесь нежеланны.

Наконец он медленно обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу, не задерживаясь, будто оценивая новую деталь интерьера.

— Ты ведь не выносишь их пыльцу. Почему тогда приказала оставить это поле?

В его голосе не было ни капли участия, лишь лёгкое, почти научное любопытство. Лили улыбнулась тем же острым, безрадостным оскалом, что был у него.

— Чтобы напоминать себе, что даже самая хрупкая вещь может выжить там, где её не ждут. Это… по-звериному, верно?

Он хмыкнул, и в этом звуке не было одобрения. Снова повернулся к полю. Тяжёлое молчание повисло между ними.

— Я прикажу сжечь его, — вдруг произнёс Маэль, и его голос был ровным и спокойным, будто он говорил о погоде, а не о тоннах гектаров земли. — Дым, возможно, будет тебе неприятен. Но это решит проблему.

Лили смотрела на его спину, и в её памяти всплывали обрывки их жизни. Тысячи мелких деталей, которые она хранила с трогательной, бессмысленной бережностью: как он однажды в давнюю грозу прикрыл её от ветра своим плащом по дороге в карету; как в день рождения Ноктифера подарил ей редкий чёрный жемчуг, сказав, что он «достоин её коллекции»; как дал ей платок, сделав это с тем же выражением лица, с каким отдавал приказ палачу.

— Решит, — тихо согласилась она, и её голос прозвучал странно приглушённо.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла прочь, оставляя его одного с его решением и с полем, которое он ненавидел. Горечь на её языке была знакомой, почти родной. Она была вкусом их брака. Вкусом пепла от сожжённых люпинов, на которые на самом деле у неё никогда не было аллергии.

Десятью минутами ранее

Некрия шла к гостевому дворцу, всё ещё чувствуя на себе ледяной взгляд Лили, когда из-за поворота возник Ноктифер. Он шёл быстро, во всём его облике читалась непривычная стремительность. Увидев её, он замер на месте, будто наткнулся на невидимую преграду.

— Некрия!

Голос сорвался на повышенный тон. В нём слышалось нетерпение, граничащее с приказом.

Она вздрогнула. Тон непривычный, несвойственный ему.

— Ваша Светлость, — отрезала она, не сбавляя шага. Усталость и горечь после встречи с королевой сдавили горло. — Уже поздно. Продолжим завтра.