Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 172 – Анна Ротш

Словно наугад, словно в попытке ухватиться хотя бы за крохотную часть его существования, Некрия цеплялась за воздух. Пальцами, ладонями она касалась его груди и ногтями тянула Ноктифера на себя. И когда у неё наконец получилось это сделать, он прижался к ней, закрыл глаза — словно готовясь к прощальной речи, а она почувствовала его член меж своих ног.

Она тихо вскрикнула, когда он вошёл в неё; прогнулась и сильнее впилась в него пальцами. А он замер на долю секунды, давай ей привыкнуть, а себе — не кончить сразу.

Плавно он качнул тазом, второй, пятый, шестнадцатый раз... Он смотрел на неё и не мог оторваться.

Глубже, резче, сильнее — она сжимала его кожу, хваталась за простыни, сжимала его, когда он вновь замедлялся и требовал не задерживать дыхание.

— Смотри на меня, — наклонился он к её уху и хрипло прошептал — Я так…хочу.

Попыталась кивнуть, но вышло паршиво — дрожь сковала тело. С попытки четвёртой она всё-таки смогла открыть глаза, но едва найдя его опьяняющий взгляд, кончила.

С глухим, сдавленным стоном, вжавшись в её шею, он кончил следом. Не хотел выходить, не хотел отпускать, поэтому когда она сама обхватила его ногами и прижала к себе, он перевалился набок и только крепче придвинул её к себе.

Неизвестно как скоро они уснули, но сон этот был не таким, какой раньше встречал Ноктифера ночами. И даже шумное утро не с первой попытки смогло его разбудило: Ноктифер проснулся от воя труб и фанфар, а потом к ним присоединилась музыка и крики.

Торжество уже началось, а он только-только открыл глаза. Приятно-разбитое состояние тут же накрыло его тело, из-за чего по лицу его поползла довольная улыбка. Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё и убедиться в том, что всё это было взаправду. Да и увидеть её лицо первым — уже дорогого стоило. Вот только… простыни были смяты, подушка ещё хранила её запах, но рядом никого не было.

Неумолимо медленно вечер опускался на королевство. Небо наливалось чернильной синевой, и в этой синеве тонули очертания домов, башен, стен, редких деревьев и полуразрушенных трактиров. Где-то далеко, за рекой, догорала полоска заката, как порез на коже. А здесь, на площади перед дворцом, уже зажглись первые факелы. Их было много — десятки, нет… сотни десятков, и количество это только увеличивалось. Слуги, что должны были вести учёт тёмных, сновали от одного к другому, от другого к третьему и постоянно сверялись с записями друг друга. Что-то уже шло не по плану.

Ноктифер стоял на балконе. Он не двигался, не смотрел вниз, он…был статуей, на которую пришла поглазеть любопытная толпа. А ему была плевать, — и на гул, и на искажённые лица и на исход, от которого буквально зависело существование Мервии.

Поодаль, в тени арки, стояли трое. Лили — бледная, с тёмными кругами под глазами и явно нездоровым видом. Маэль — рядом с ней, крепко держал её под руку. И Берта — чуть поодаль.

За его спиной, у дверей на балкон, стоял сгорбленный слуга. Он держал в руках длинный список, наполовину свёрнутый в трубку. Примерно раз в семь минут к нему подбегал юный грим и передавал новые данные, а тот в свою очередь заново раскрывал документ и дописывал имена пришедших.

— Ваше Высочество, — сказал он тихо. — Народ собрался. Пора.