Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 45 – Анна Ротш

— Вам нужно выглядеть... заинтересованным, — выдавила Некрия, чувствуя, как горит её лицо. — Проявить инициативу. Может быть, пригласить одну из них на танец, а потом... ненадолго исчезнуть из зала. Чтобы вызвать пересуды.

Он медленно поднялся из-за стола. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая угроза.

— Прости, я слишком измотан, — он растёр ладонью лицо и прокрутил плечами. — Последние дни...

Он не закончил, но его взгляд скользнул по её руке, словно вспоминая своё прикосновение. Тот запах, те ощущения…

— Я делаю всё возможное, чтобы завтраш…

— Я сделала что-то не так?.. — перебила она, опуская глаза. — П-простите, мне не стоило…

Он её поцеловал. Так же внезапно, как и оторвался от её губ. На щеках ещё розовели следы его пальцев, когда Ноктифер уже остановился у выхода из библиотеки.

— Передайте отцу, что его воля будет исполнена, — сказал он, не оборачиваясь. — Завтра я буду самым распутным демоном на всём балу. Доволен ли он будет зрелищем — это уже не моя забота.

Воздух в бальном зале дворца был густым и сладким, словно испарения от редких духов, смешанные с ароматом ночных цветов. Хрустальные люстры, в которых плясали тысячи заточенных магических огней, заливали зал ослепительным сиянием, превращая паркет в отполированное до зеркальности тёмное озеро, а позолоту стен — в жидкое солнце. Пёстрое море гостей колыхалось в такт музыке, и это зрелище, должно быть, захватывало дух. Но для Лили оно было лишь дорогой, кричащей декорацией к её личной драме.

Она стояла у трона, сжимая в руке очередной бокал. Ещё один глоток — и тревога, свившая под сердцем колючее гнездо, притупится. Ещё один — и тень предстоящей ночи станет менее чёткой, расплывчатой.

Самое ужасное заключалось в том, что, проклиная этот вечер и его неумолимый финал, она предательски и постыдно ждала его. Её тело, изголодавшееся по хоть какому-то вниманию, по физическому подтверждению того, что она существует для него не только как символ, сжималось в сладком предвкушении. Эта внутренняя борьба — между обидой и тоской, между гордостью и потребностью — разрывала её изнутри.

Рядом, недвижная и величавая, как тень самой власти, высилась фигура Маэля. Его присутствие было таким же весомым и ощутимым, как мрамор колонн, окружавших зал.

— Ты пьешь слишком быстро, — его голос, низкий и ровный, прозвучал прямо у её уха, заставив её вздрогнуть. Он мягко, но неотвратимо взял её бокал из ослабевших пальцев и поставил его на поднос проходящего слуги. — Вино — плохой союзник. Оно крадет контроль, а не дарует силы.

Он посмотрел на неё. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое — не понимание, нет, скорее аналитическая оценка её состояния.

— Лили, — произнёс он, и его протянутая рука в тонкой кожаной перчатке была не приглашением, а приказом, облачённым в светскую форму. — Танец.

Она замерла, её взгляд скользнул с его руки на бесстрастное лицо. Сердце сжалось от горькой насмешки.

— Первый танец королевской четы, — произнесла она тихо. — Как я могла забыть об этой… церемонии.

Музыка сменилась — зазвучали первые, торжественные аккорды королевского павана. Все взгляды в зале, скрытые и откровенные, устремились на них. Лили медленно, с грацией, отточенной годами вынужденного одиночества, опустила свои пальцы на его ладонь.