Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 107 – Виолетта Весна

Арина почувствовала, как его рука ищет опору в воздухе.

Не ее руку.

Край стола.

Он не взялся за нее.

Не потянул ее в старую роль.

Стиснул зубы и сказал:

— Нет.

Одно слово.

Мужское.

Драконье.

Человеческое.

Не громкое, но тяжелое настолько, что в памяти лопнула первая цепь.

Астерия Нолл вспыхнула серебряным светом.

За ней — Северина.

Потом Мейра, живая и дрожащая в своем кресле.

Потом Лиора, Эдна, Элиса, Рианна, Мейра, Севера, Идана, Лиссет, Сана, Талия, Иветта, Норена и десятки других, чьи имена Арина еще не знала, но уже чувствовала как открытые двери.

Договор начал переписываться.

Не чернилами.

Именами.

Слова на пластине искривлялись, темнели, трескались. Там, где раньше стояло «удерживающая кровь супруги», проступило: «добровольное личное согласие». Там, где было «решение Совета может заменить согласие», металл раскололся. Там, где было «пустая кровь признается пригодной», серебро вспыхнуло так ярко, что буквы выгорели до пустоты.

Салкрофт закричал.

Он не был в Костнице.

Но его голос пришел сверху, через трещины закона, через тот узел, который еще держал.

— Вы не понимаете! Без удержания северные крылья снова падут!

Дамиан поднял окровавленную руку.

— Значит, мы научимся жить без чужой крови.

Крылья на стенах дрогнули.

Некоторые костяные дуги треснули. Не разрушились. Из них вышел серебряный свет, как вздох, который держали веками.

Арина почувствовала удар отката.

Он шел не в нее.

Не в Дамиана.

Вверх.

К Башне.

К тем, кто подписывал, скрывал, продолжал, пользовался. Не убивая. Не сжигая. Просто возвращая каждому его долю знания. То, что они перекладывали на женщин, теперь стало невозможно не чувствовать.

Где-то наверху закричали люди.

Олден побледнел.

— Совет…

Тарвик, потрясенный и счастливый одновременно, выдохнул:

— Получает уведомление.

Ливия прошептала:

— Хорошо.

Мирена стояла у костяной арки, держась за разрезанное платье. На ее запястье, где был погасший знак допуска, белая кожа стала чистой. Совсем. Ни следа Совета. Ни кандидатской печати. Она смотрела на руку так, будто не узнавала ее.

— Все? — спросила она.

Мейра ответила:

— Нет, девочка в белом. Все — это долго.

Но твоя клетка открыта.

Арина все еще стояла у договора.

Серебряная капля на пластине исчезла.

Кровь Дамиана тоже.

Вместо прежнего текста на договоре теперь горели новые строки. Древний язык, но смысл был ясен всем:

«Ни один род не вправе заключать, продолжать, расторгать или переносить брачную печать через кровь, тело, дар, имя или молчание другого человека без его прямого согласия. Совет не может заменить личную волю решением, родовой подписью или угрозой гибели. Все удерживающие контуры подлежат раскрытию, пересмотру и освобождению имен».

Судья Верн подошел ближе.

Он смотрел на пластину долго.

Потом сказал:

— Я засвидетельствую изменение договора.

Тарвик почти подпрыгнул.

— Нужны копии! Как снимать копию с драконьего золота? Кто-нибудь знает? Магистр?

Олден стоял ошеломленный.

— Это невозможно.

— Какое полезное слово, — сказала Ливия.

— Сегодня оно все время неправда.

Астерия Нолл стала ярче.

Не плотнее. Наоборот — легче.

— Теперь ты можешь уйти? — спросила Арина.

Пепельная женщина посмотрела на костяные крылья.

— Я давно ушла.

Они просто не переставали мной пользоваться.