Книга Развод с драконом. Три наследника без короны, страница 47 – Виолетта Весна

Дети увидели его после ужина. Кейран сам сказал:

— Я нарушил указание сесть раньше и поэтому сегодня не могу принять драконью форму. Ничего не сломано, врач ожидает восстановление после сна.

Он не рассказывал о блестящем полете и не скрывал цену. Илса спросила о крыле, Корин — почему дрожала рука, Тавен — успел ли он остановить конвой до границы округа. Кейран ответил каждому.

— Ты мог упасть? — спросила Илса.

— Мог повредить крыло при посадке, если бы продолжил терять равновесие.

— Тогда зачем летел?

— Нужно было доставить приказ до границы. Я мог снизить риск, если бы честно сообщил врачу, сколько спал, и сел на последнем поле, когда началась дрожь. Этого не сделал.

— Взрослых драконов тоже наказывают за плохую смену? — спросил Корин.

— Врач запрещает полет. Командование проверяет нарушение. Титул не меняет состояние крыла.

Тавен сидел у края кровати и считал что-то по часам.

— От поля до двора было девятнадцать минут. Если бы ты сел, когда бы приехал всадник?

— Примерно через сорок минут.

— Лиас уже был у ворот.

— Да. Я торопился вернуться и ошибся: моя работа закончилась после доставки документов. Дальше отвечали Эрен и охрана Собрания.

Мне было важно, что Кейран произнес это при детях. Его перерасход возник из той же привычки, что и семейный конфликт: он считал, что обязан лично довести каждое важное действие до конца. На этот раз последствие оставалось на его теле и в медицинской записи.

После разговора врач ограничил посещение. Дети ушли, Велла принесла теплую еду, которую Кейран смог съесть без тошноты. Я проверила, что рядом стоят вода и колокольчик для врача, но не осталась сидеть у кровати. Помощь не требовала изображать прежнюю супругу.

Когда дети ушли, курьер из канцелярии принес объявление Кассара: из-за угрозы государственному порядку коронацию переносили с двадцать седьмого на двадцать третий день.

У нас оставалось десять дней. Кейран лежал под запретом превращения, Лиас находился под защитой Собрания, а рабочий разрыв между регентом и канцлером впервые стал открытым.

Утром на правом плече Кейрана оставалось шесть темных чешуек.

Врач осмотрел их, проверил движение руки и подтвердил запрет на превращение до следующего дня. Кейран сидел в гостевой комнате в моей старой домашней рубашке, потому что полетная одежда после смены требовала ремонта. Его официальный камзол доставили из дворца, но надевать жесткий ворот поверх болезненной кожи было нельзя.

— Лицензия нужна тебе к новой репетиции, — сказал он после ухода врача. — Я могу направить Палате подтверждение государственной необходимости.

— На открытое слушание тебя вызовут как свидетеля. Другого участия не будет.

— Я не предлагаю отменить решение. Регент вправе просить ускорить срок.

— И Палата услышит, что бывший муж возвращает мне доступ, когда я помогаю ему против канцлера.

— Мы еще не разведены.

— Это ничего не улучшает.

Он потер ладонь, в которой сохранялась слабая дрожь, и сразу прекратил, заметив взгляд врача из коридора.

— Без тебя проверка площади замедлится.

— Эдра ее ведет. Лиас дает показания. Я передала материалы.

— Ты подготовила весь порядок.

— Именно поэтому должна вернуть право работать не твоим распоряжением. Иначе моя подпись снова будет существовать только пока полезна тебе.