Книга Жена, которой не было в документах, страница 135 – Виолетта Весна

Но вечером он сказал правду.

Не всю.

Не вовремя.

Не из благородства, а потому что ее уже нашли. И все равно правда, сказанная поздно, режет иначе, чем ложь».

Она остановилась.

Потом добавила:

«Нельзя путать признание с искуплением».

Закрыла блокнот.

В дверь тихо постучали.

— Да?

Вошел Гордей.

В руках у него была бумажная администрация Савелия.

— Он оставил у меня в кабинете.

Таисия взяла.

— Спасибо.

Гордей не ушел сразу.

— Я написал Ренате.

— О чем?

— Что завтра она должна передать все материалы по ранним проектам и реструктуризации, которые есть у нее лично или в рабочем архиве. С копией юристам.

Таисия смотрела на него внимательно.

— Она ответила?

— Да.

— И?

— Сказала, что я совершаю ошибку и открываю компании уязвимость из-за чувства вины.

— А ты?

Он устало усмехнулся.

— Ответил, что уязвимость уже создана. Не чувством вины, а тем, что мы пытались спрятать правду вместо того, чтобы работать с ней.

Таисия молчала.

Это было слишком близко к правильному.

— Покажешь?

Он протянул телефон.

Таисия прочла переписку.

Рената писала сухо, резко, без прежней гладкости.

«Гордей Аркадьевич, считаю передачу этих материалов преждевременной и опасной».

«Вы действуете под давлением эмоционального фактора».

«Таисия Сергеевна и ее представитель используют семейную ситуацию для вмешательства в корпоративный контур».

«Если вы откроете архив, последствия могут быть необратимыми».

Ответ Гордея:

«Необратимыми последствия стали, когда семейную ситуацию начали готовить как корпоративный риск.

Передайте материалы».

Таисия вернула телефон.

— Она тебя не простит.

— Знаю.

— Ты ее боишься?

Он подумал.

— Не ее. Того, что она знает.

— О тебе?

— О компании.

И обо мне тоже.

Честно.

Опять.

— Гордей.

— Да?

— Если она начнет защищаться, она ударит по тебе.

— Возможно.

— И ты можешь снова решить, что я удобнее как враг.

Он посмотрел на нее.

— Могу.

Ответ был таким неожиданным, что она замерла.

— Что?

— Могу. Я не хочу обещать, что завтра не испугаюсь, не разозлюсь и не попытаюсь снова все контролировать. Я уже слишком много раз говорил красиво. Лучше скажу честно: могу сорваться.

Но теперь я хотя бы вижу, где начинается этот срыв.

Таисия долго смотрела на него.

— Это самый неприятный нормальный ответ, который ты мог дать.

— Похоже, это мой новый талант.

Она почти улыбнулась.

Почти.

— Тогда, если сорвешься, я не буду тебя спасать от последствий.

— Знаю.

— И Норин тоже.

— Особенно Норин.

— Он сухой, но кусается.

— Савелий сказал.

— Савелий понимает людей.

Гордей посмотрел на бумажную администрацию в ее руках.

— У нее теперь запасной выход.

— Да.

— У нас бы тоже не помешал.

Таисия подняла глаза.

— У нас с тобой?

— У всех нас. Из того, что мы построили.

Она молчала.

Потом сказала:

— Запасной выход — не значит вернуться в старое здание. Иногда это просто способ не погибнуть внутри.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Не уверена.

— Я тоже.

Это было почти смешно.

И почти грустно.

Гордей ушел.

Таисия поставила бумажную администрацию на комод.

Кривая крыша.

Большая дверь.

Запасной выход.

Детская поделка, которая понимала их семью лучше взрослых соглашений.

Ночью ей долго не спалось.

Она думала о красной папке.

О восьми месяцах.

О Ренате, которая теперь могла стать не просто соперницей или деловым партнером, а человеком, способным разрушить часть империи Гордея изнутри.