Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 36 – Виолетта Весна

— Что там было?

— Мне предложили два варианта. Либо проверка признает передачу твоей личной инициативой и программа возвращается в сетку через две недели. Либо ответственность остается коллективной, доступы команды замораживают до внешней проверки, а сезон снимают без гарантии возвращения.

— Кто предложил?

— Директор редакции. Станислав поддержал первый вариант. Лариса была против формулировки о личной инициативе, но не против скорого закрытия проверки.

— Почему протокола нет?

— Был список присутствующих и кадровая запись решения. Анна может поднять. Формального голосования не проводили.

— Ты согласилась сразу?

— Попросила ночь. Утром подписала.

— И никому из команды не сказала, что их работу ставят против моей фамилии.

— Нет.

— Почему?

— Боялась, что люди начнут отказываться от моей защиты, а потом потеряют работу вместе с программой. Я решила, что знаю, какая цена для них допустима.

— За них.

— Да.

Сходство наших решений стало очевидным не в эту минуту. Я видела его и раньше, но находила различия: Даниил рисковал безопасностью источника, я сохраняла двадцать шесть рабочих мест. Его поступок был нарушением доступа, мой — подписью под официальным документом. Различия существовали. Они не отменяли общего способа: каждый считал собственную цель достаточной, чтобы не спрашивать тех, кто заплатит.

— Ты знала, что меня не вернут? — спросил он.

— Понимала, что вероятность почти нулевая. В отчете не было срока отстранения, а договор заканчивался через месяц.

— Но говорила, что это временно.

— Хотела, чтобы ты не уходил из брака одновременно с работой.

— Поэтому обещала то, чего не могла решить.

— Да.

Он поднялся и прошел к окну. За стеклом сотрудники утренних новостей торопились на планерку; никто не обращал внимания на нашу переговорную.

— Мы два раза ходили к психологу, — сказал Даниил. — И оба раза ты говорила, что отчет был единственным способом спасти команду.

— Потому что если назвать его выбором, пришлось бы признать, что я выбрала не тебя.

— Ты выбрала программу.

— Я выбрала право решить, чья потеря допустима. Программа была причиной, но решение было моим.

Он вернулся к столу.

— Я четыре месяца ждал, что ты скажешь руководству: либо переписываем отчет, либо я ухожу вместе с ним.

— А я ждала, что ты скажешь источнику правду о том, как она получила файл, и перестанешь обвинять только ее пересылку.

— Мы оба ждали поступка после того, как уже сделали свои.

— Да.

Разговор не принес облегчения. Он изменил список фактов. Теперь ни один из нас не мог говорить, что не знал.

Даниил спросил:

— Ты жалеешь, что сохранила программу?

— Нет.

Он отвернулся.

— Подожди. Я жалею о способе. Если бы сейчас стоял тот же выбор, я вынесла бы условия на редакционный совет и дала команде решить, готова ли она принять риск. Возможно, программу закрыли бы. Это не делает закрытие правильным. Но я больше не назвала бы чужую цену своей жертвой.

— А если совет снова выберет одного виновного?

— Подам отдельное мнение и не подпишу неполный отчет.

— Тебе легко говорить после того, как программа выжила.

— Легко. Поэтому пока это только слова.

Он принял ответ. Не согласился, но перестал спорить с обещанием, которое я сама не считала доказательством.

— Я не жалею, что пытался найти оригинал записи, — сказал он. — Жалею, что передал документ без согласия и выдал приказ не пересылать за защиту. Сейчас я остановил бы материал, передал источник независимому юристу и искал подтверждение через клиентов.