Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 39 – Виолетта Весна

— Да. Но в эфир не пойду. Я работаю в администрации города, не хочу, чтобы мое начальство узнало из программы.

— Мы можем использовать документы без вашего имени, если юрист подтвердит форму и подрядчик получит возможность ответить по номеру договора.

— Номер не приведет ко мне?

— Компания поймет, о каком клиенте речь. Для зрителей номер закроем. Полной анонимности перед второй стороной не будет.

Светлана подумала и согласилась на передачу документов, но оставила за собой право отозвать личный комментарий. Ее договор стал четвертым случаем, где согласование головного офиса имело документальный след. Сумму мы внесли по платежам, а не по таблице.

После разговора Никита изменил цвет строки на желтый.

— Почему не зеленый? — спросил Даниил.

— Не подтверждены полномочия инженера и причина остановки бригады. Желтый означает «проверяем», а не «мне нравится».

— Когда-нибудь твоя таблица станет праздничной?

— Когда все строки будут серыми, а мы пойдем домой.

Даниил сидел за соседним столом и вносил изменения в список.

— Раньше я оставил бы первый случай, — сказал он. — Формально работы приостановлены, возврат не полный, партнер под брендом.

— А причина остановки принадлежит клиенту.

— Именно. Но из этого получился бы сильный короткий фрагмент: женщина рассказывает, что ей не вернули деньги.

— Сколько времени ты бы потратил на спор со мной?

— Час. Потом пошел бы к Ларисе.

— А теперь?

— Теперь помечаю как спор о стоимости проекта, не как наш случай.

Никита не поднял глаз от таблицы.

— Зафиксировал исторический момент. Могу выдать справку.

— С печатью? — спросила я.

— Печать не доказывает, что событие существовало. Только что кто-то поставил печать.

В его исполнении это считалось шуткой.

После звонков осталось семь историй с похожей последовательностью, но полный комплект был у пяти. Мы назначили еще два интервью на среду и отправили клиентам перечень документов. Никита отключился в четыре.

Даниил принес из монтажной расшифровку Евгении. Два безопасных ответа занимали сорок семь секунд, актриса читала выдержку из инструкции еще тридцать. Все утверждения сопровождались ссылкой на источник.

— Анна просит заменить «переводили договоры» на «предлагали подписать соглашение с партнером», — сказал он. — В документах нет автоматического перевода.

— Правильно.

— Длиннее.

— Зато понятно, что клиент подписывал.

Он внес правку. Раньше к воскресному вечеру мы оба устали бы настолько, что спор превратился бы в соревнование голосов. Сегодня мы дважды выходили на улицу, пообедали и не пытались закончить весь выпуск за один день.

В половине шестого Даниил закрыл рабочий проект.

— На сегодня все.

— У меня еще вопросы Тамаре.

— Отправь завтра. Сейчас она с матерью, в согласии указан рабочий контакт с десяти до семи по будням.

Я проверила форму. Он был прав.

— Тогда все.

— Поужинаешь со мной?

Предложение прозвучало без ссылки на срочную расшифровку или необходимость обсудить вопросы. Это облегчало ответ.

— Где?

— В кафе за углом. Там не снимают каждую тарелку для соцсетей и дают нормальный суп.

— Ты изучал вопрос конфиденциальности?

— Я там обедаю третий год. Ни одной фотографии супа не видел.

Я написала Ларисе, что рабочая смена завершена и комментарии к монтажу отправлю утром. Не просила разрешения на ужин. Просто отделила его от оплачиваемого времени и доступа к материалам.