Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 42 – Виолетта Весна

Я добавила вопросы о двух инженерах, чьи письма сопровождали дополнения. Ответ нужно было получить до пятницы.

Когда Лариса открыла общий журнал конфликта интересов, на экране появилось автоматическое уведомление: «Найдено связанное письмо рекламного отдела, не прикрепленное к карточке проекта». Система подхватила тему «Точный метр» из корпоративной переписки.

Письмо пришло мне в пятницу в 18:43. Я прочитала его тогда по дороге домой и оставила во входящих. Руководитель рекламного отдела сообщал, что рекламодатель просит не называть компанию до встречи с коммерческой дирекцией. Он предлагал обсудить запрос в понедельник и не считал его юридическим запретом.

Я собиралась передать письмо Анне после уточнения. В пятницу она уже закончила работу, а в воскресенье мы занимались клиентами. Это объясняло задержку на два дня. Не объясняло, почему я не внесла сообщение в журнал утром до совещания.

— Что это? — спросил Даниил с экрана.

Я открыла письмо полностью.

— Просьба рекламодателя отложить упоминание компании до коммерческой встречи. Пришла в пятницу вечером.

— Кто ее видел?

— Я и рекламный отдел. Возможно, Станислав.

— Почему в журнале только сейчас?

— Я проверяла, является ли просьба официальным требованием.

— С кем проверяла?

— Ни с кем. В письме прямо написано, что это не юридический запрет.

— Тогда что ты проверяла?

Его вопросы были точными. Мне хотелось ответить, что выходные не подходят для корпоративной переписки и что расследование не пострадало. Но речь шла о решении оставить важный факт у себя.

— Хотела понять, стоит ли поднимать конфликт раньше времени, — сказала я. — Боялась, что ты увидишь в любой просьбе рекламного отдела попытку закрыть материал.

— И решила не сообщать мне, чтобы я правильно отреагировал.

— До понедельника.

— Понедельник наступил до совещания.

— Да.

Лариса спросила:

— Полина, ты собиралась внести письмо сама?

— Собиралась после ответа компании.

— Почему ответ компании должен менять факт коммерческой просьбы?

— Не должен.

Даниил выключил камеру, но остался на связи. Его голос прозвучал ровно:

— Кто принял решение не включать письмо в рабочий журнал?

— Я.

— Вот это и было причиной развода. Не отчет сам по себе. Ты сначала решаешь, какую информацию другой человек способен выдержать, потом называешь задержку защитой.

— А ты сейчас уже вынес решение, не спросив, повлияло ли письмо на работу.

— Спрашиваю: повлияло?

— Нет. Запрос ушел в пятницу. Компания ответила сегодня.

— Тогда зачем было скрывать?

Ответ оказался хуже любого оправдания:

— Чтобы не спорить с тобой в пятницу.

В переговорной никто не делал вид, что не услышал. Поцелуй накануне ничего не менял. Я снова выбрала тишину как способ управлять чужой реакцией.

Даниил включил камеру.

— Передайте мне все рабочие письма через Ларису. Промежуточные выводы моей студии тоже пойдут через нее. Так будет безопаснее для проекта.

— Мы можем обсудить это после совещания, — предложила я.

— Письмо касается совещания. Решение касается работы. Личное обсуждать сейчас не буду.

Он не наказывал меня молчанием. Он предлагал процедуру, которая исключала неформальное доверие. Лариса согласилась на временное разделение линий до редакционного решения.

Анна внесла письмо в журнал с датой получения и датой регистрации. Я добавила пояснение: задержка была моим личным решением, юридических оснований не имела, на отправку запроса не повлияла.