Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 78 – Виолетта Весна

Кирилл сказал:

— Публикация не имеет ко мне отношения.

Демьян впервые вмешался:

— Это проверяется.

Коротко.

И замолчал.

Не забрал у меня разговор.

Спасибо.

Я не посмотрела на него, но услышала.

Председатель совета задал следующий вопрос:

— Мила Сергеевна, чего вы хотите по итогам сегодняшнего заседания?

Очень хороший вопрос.

И очень опасный.

Если сказать “вернуть должность” — все сведут к работе.

Если “наказать Кирилла” — к мести.

Если “оправдать отца” — к личной истории.

Я стояла за столом, смотрела на людей, которые еще недавно обсуждали меня без меня, и вдруг поняла, что ответ на самом деле простой.

— Я хочу, чтобы мое имя произносили рядом с фактами, а не с чужими намеками.

В зале стало тихо.

Не театрально. Просто никто сразу не нашел, куда вставить очередную деловую фразу.

— Я не прошу верить мне потому, что мне было больно, — сказала я. — Мне правда было больно. Но это не аргумент. Аргумент — документы. Проверьте их. Проверьте подпись. Проверьте, кто создал файл. Проверьте, кто пытался удалить карточку. Проверьте, кто передал журналистам сведения о моем отце и формулировки о личном мотиве. А потом зафиксируйте результат так же публично, как публично позволили усомниться во мне.

Я села.

Колени сразу стали слабыми.

Хорошо, что я уже сидела.

Таисия положила передо мной стакан воды. Я взяла. Не сразу попала пальцами как надо.

Дальше говорили другие.

Лидия Морозова отвечала на технические вопросы.

Безопасность подтвердила попытку удаления старой карточки.

Юристы признали, что публикация содержит фразы, совпадающие с внутренней справкой финансового блока.

Один из членов совета, тот самый, который на прошлом заседании говорил про “риски”, теперь осторожно сказал:

— Похоже, мы поторопились с выводами по Миле Сергеевне.

Таисия сухо ответила:

— Не похоже. Поторопились.

Председатель сделал вид, что не услышал тон.

Кирилл начал сдавать не сразу.

Сначала держался. Объяснял, что метаданные могли измениться при сборке файла. Что помощник мог использовать его учетную запись для технической подготовки. Что публикация, конечно, неприятная, но в деловой среде все обсуждают громкие истории. Что по “Заречному” прошло слишком много лет для прямых выводов.

Потом Лидия вывела на экран цепочку писем.

Старый проект.

2014 год.

Письмо посредника.

В копии: K.Granovsky.

Следом — нынешняя переписка по “СеверСтрой”.

Похожая структура согласования.

Та же фамилия Малинина.

Связанный подрядчик через учредителя второго уровня.

Не железная картинка для суда, как сказала бы Таисия.

Но для совета директоров хватило.

Кирилл попросил перерыв.

Ему отказали.

Вот тогда лицо у него стало другим.

Не испуганным. Нет. Такие люди пугаются только внутри. Снаружи он стал жестче, суше, злее. Улыбка исчезла окончательно.

— Коллеги, — сказал он, — я считаю это попыткой переложить ответственность за управленческие просчеты на финансовый блок. В том числе под давлением сотрудницы, которая явно имеет личный интерес в пересмотре старой истории.

Я открыла рот, но Демьян поднял руку.

Не мне. Совету.

— Достаточно.

То же слово, которым он когда-то закрыл меня на заседании.

Теперь он сказал его Кириллу.

Кирилл повернулся к нему.

— Демьян Александрович, я понимаю, что ситуация эмоционально сложная для вашей бывшей ассистентки...