Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 81 – Виолетта Весна

Я взяла сэндвич. Хлеб был суховат, курица нормальная, соус капнул на салфетку.

Очень не торжественная еда после важного заседания.

И хорошо.

Я ела, пила кофе и смотрела в окно на людей, которые входили и выходили из “Волков Групп”. Некоторые спешили, некоторые курили у входа, кто-то смеялся.

Мой мир не вернулся на место.

И прежнего места у меня там больше не было.

Но сегодня в закрытой комнате наконец прозвучало мое имя.

Не шепотом за спиной.

Не в статье.

Не в справке о рисках.

А вслух.

Мила Сергеевна Орлова выявила несостыковки.

Сергей Орлов фиксировал вопросы к подписи.

Документы требуют проверки.

Сухо.

Официально.

Без красивых слов.

Иногда именно так и начинается справедливость.

Не с громкого финала.

А с протокола, где тебя наконец записали правильно.

Официальное заявление “Волков Групп” вышло в девять утра.

Я прочитала его сидя на кухне, с мокрыми волосами и бутербродом в руке. Хлеб был вчерашний, масло слишком твердое, сыр ломался кусками. Никакой торжественности.

Таисия прислала ссылку первой.

“Читай спокойно. Я уже проверила. В этот раз без гадости.”

Я открыла.

Текст был короткий. Сухой. Юридический. Именно такой, каким должен быть текст, который не пытается понравиться, а фиксирует позицию.

Компания сообщала, что по проекту “Северные кварталы” проводится расширенная проверка. Что существенные несостыковки в документах были выявлены Милой Сергеевной Орловой. Что ранее распространенные намеки на ее личную заинтересованность и непрофессиональные мотивы не подтверждены фактами. Что упоминание Сергея Орлова в публикациях без контекста является некорректным до завершения отдельной проверки архивного проекта.

Я перечитала абзац с отцовским именем.

Один раз.

Второй.

Потом отложила телефон и доела бутерброд.

Не заплакала.

Наверное, слезы уже устали работать.

Через десять минут позвонила мама.

— Я прочитала, — сказала она.

Голос у нее был такой, будто она старается держаться, но губы дрожат.

— Мам...

— Папу написали нормально.

Я закрыла глаза.

— Да.

— Сергей Орлов. Полностью.

— Да.

Она помолчала.

— Он бы ворчал, что надо было еще отчество добавить.

Я вдруг засмеялась. Сразу, без подготовки.

Мама тоже. Потом всхлипнула и стала ругаться на себя за то, что тесто на пирожки опять липнет к рукам, хотя я слышала: дело не в тесте.

— Милочка, — сказала она через минуту. — Ты только не возвращайся туда, если тебе опять скажут “ну теперь все хорошо”.

— Не скажут.

— Скажут. Люди очень любят считать, что если они исправили бумагу, то исправили человека.

Я смотрела в окно. Во дворе дворник ругался с пакетом мусора, который разорвали вороны.

— Я знаю.

— Вот и помни.

После звонка я долго сидела на кухне.

В квартире было тихо. Машинка крутила стирку, на батарее сушился серый шарф, на столе лежала папка с копиями. Моя жизнь постепенно начинала выглядеть не как аварийная остановка, а как жизнь. Немного захламленная, нервная, с плохим хлебом и нормальным кофе.

В одиннадцать пришло письмо от Демьяна.

С копией Таисии.

“Мила Сергеевна, Таисия Олеговна, сегодня в 15:00 я выступлю перед сотрудниками с внутренним заявлением по итогам предварительной проверки. Мила Сергеевна, если вы согласитесь присутствовать, я обеспечу вам отдельное место и право не выступать. Если не хотите приходить, запись направлю вам после. Решение за вами.”