Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 115 – Виолетта Весна

— Да какая разница, что вы понимаете?

— Никакой. Поэтому давайте про дату.

Она замолчала.

Потом сказала:

— Диктуйте.

После звонка Света посмотрела на меня поверх монитора.

— Вы стали опасно практичной.

— Это плохо?

— Для хаоса — да. Для нас — прекрасно.

Работа держала.

Не спасала, не лечила, не делала вид, что личная жизнь осталась за дверью. Просто каждый день давала набор конкретных задач, где не нужно было угадывать, любят ли тебя, слышат ли, предадут ли завтра. Нужно было позвонить, написать, проверить, уточнить, исправить.

К вечеру пятницы я устала так, что в автобусе чуть не проехала свою остановку.

Телефон завибрировал, когда я поднималась по лестнице к квартире.

Александр.

Я остановилась между вторым и третьим этажом.

Сообщение было коротким:

«Можно приехать сегодня? Один. Без разговоров о документах. Если скажешь нет, не приеду.»

Я перечитала дважды.

Можно.

Если скажешь нет.

Не приеду.

Три простые детали, которых раньше не было.

Я стояла на лестнице, в руке сумка с продуктами, в другой — папка фонда. Снизу пахло жареной рыбой, сверху кто-то громко двигал стул. Обычный подъезд. Обычный вечер. Никакой красивой сцены.

Я могла сказать нет.

И он, возможно, правда не приехал бы.

Именно поэтому я ответила:

«В восемь. На полчаса. Если разговор уйдет в давление, я закончу.»

Ответ пришел не сразу.

«Хорошо.»

Я поднялась домой.

Олеся была на кухне. Сидела в наушниках за ноутбуком, вокруг нее лежали конспекты. Увидела мое лицо и сняла один наушник.

— Что?

— Отец попросил приехать.

Она выпрямилась.

— Сегодня?

— В восемь.

— Ты согласилась?

— Да.

— Зачем?

Я поставила сумку на стул.

— Потому что он спросил, а не поставил перед фактом.

Олеся посмотрела недоверчиво.

— Это достаточно?

— Не для возвращения. Для разговора — да.

Она закрыла ноутбук.

— Мне уйти?

— Нет. Это твоя квартира тоже, пока ты здесь. Но разговор будет между мной и ним. Если хочешь, можешь быть в комнате.

— А если он начнет давить?

— Я закончу.

— Точно?

— Точно.

Она смотрела на меня еще пару секунд, потом кивнула.

— Я буду в комнате. Но если он повысит голос, я выйду.

— Не надо.

— Надо. Я не маленькая.

Я вздохнула.

— Ты не маленькая. Но я твоя мать.

— Именно поэтому я выйду.

Спорить было бесполезно.

К восьми я успела переодеться, сварить чай, потом передумать и не ставить чашки на стол. Олеся ушла в комнату, но дверь оставила приоткрытой. Я заметила и ничего не сказала.

Звонок прозвучал ровно в восемь.

Я посмотрела в глазок.

Александр стоял один.

Без Никиты.

Без папки.

Без пакета с кофе, без конверта, без цветов.

В темном пальто и обычном свитере. Лицо усталое. Не собранное, не деловое — усталое по-настоящему. Он будто несколько ночей плохо спал и впервые не пытался это скрыть.

Я открыла.

— Здравствуй.

— Здравствуй, Маша.

Он вошел, снял пальто и остановился в прихожей.

— Олеся здесь?

— Да.

— Я не буду ее дергать.

Из комнаты тут же донеслось:

— Я слышу.

Александр чуть прикрыл глаза.

— Понял.

Раньше он сделал бы замечание за тон. Сейчас промолчал.

Мы прошли на кухню.

Он не сел, пока я не села первой.

Мелочь.

Но я заметила.

— Чай? — спросила я.

Не потому что обязана.

Потому что сама решила.

— Если можно.

Я поставила перед ним кружку. Синюю. Свою оставила белую. Он обхватил кружку ладонями, но пить не стал.