Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 125 – Виолетта Весна

— Я не буду торопить.

— Хорошо.

Пауза.

Не тяжелая, но полная всего, что не скажешь в холле фонда.

— Маша, — произнес он тихо.

— Да?

— Я получил от Самарина обновленное соглашение. Там учтены документы по сейфу и твоя доля в доме. Не идеально, но... честнее. Мокееву уже отправили.

Я не ожидала.

— Спасибо, что сказал.

— Я не хочу больше воевать за то, что и так сломал.

Я смотрела на него.

— Это хорошие слова. Но документы я все равно посмотрю с Мокеевым.

— Конечно.

Он кивнул сразу.

И в этот момент подошел один из партнеров фонда, пожилой мужчина из ветеранской организации. Я видела его раньше, но фамилию помнила плохо. Кажется, Кулагин.

— Александр Николаевич, — сказал он с уважением. — Рад был увидеть. А супруга ваша прекрасно выступила. Такая выдержка, такая ясность. Сразу видно генеральскую школу.

Я застыла.

Олеся у стола регистрации подняла голову.

Павел, вернувшийся в холл, остановился у двери.

Александр медленно повернулся к мужчине.

Это была почти копия того самого момента на юбилее.

Только наоборот.

Тогда чужой человек назвал Виолетту женой генерала, и Александр опоздал с ответом.

Сейчас меня снова назвали его супругой.

И у него был шанс не опоздать.

Он открыл рот.

Но я сказала раньше.

Спокойно.

Без злости.

Без желания ударить.

— Больше нет, Александр.

Я смотрела не на Кулагина.

На него.

Александр замер.

В его лице мелькнула боль. Потом понимание.

Он кивнул.

Не мне одной.

Мужчине тоже.

— Мария Сергеевна права, — сказал он. — Мы разводимся. И ее работа здесь — ее заслуга, не моя школа.

Кулагин смутился.

— Прошу прощения. Не хотел...

— Ничего, — сказала я.

И правда ничего.

Потому что главное уже прозвучало.

Не как скандал.

Не как месть.

Как факт.

Больше нет.

Олеся смотрела на меня с таким выражением, будто одновременно хотела заплакать и улыбнуться. Павел не вмешался. Просто стоял у двери и дал этой фразе остаться моей.

Александр тоже.

Через несколько минут он попрощался.

С Олесей отдельно:

— Напишу вечером.

— Хорошо.

Со мной:

— Маша.

— Александр.

Не «береги себя».

Не «подумай».

Не «мы еще поговорим».

Просто имя.

И ушел.

Когда дверь за ним закрылась, я вдруг почувствовала не победу.

Свободу тоже еще не полностью.

Скорее тишину после громкого звука.

Олеся подошла ко мне.

— Ты как?

— Нормально.

— Не ври.

— Грустно.

— Но правильно?

Я посмотрела на нее.

— Да.

Она взяла меня под руку.

— Тогда поехали домой после ваших транспортных списков.

Павел подошел ближе.

— Транспортные списки можно завтра.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Это вы сейчас официально сказали?

— Как руководитель. Мероприятие прошло. Программа запущена. Анкеты собраны. Коробки побеждены. На сегодня достаточно.

Света подняла печенье:

— Поддерживаю диктатуру отдыха.

Лена добавила:

— Иначе завтра она опять будет исправлять таблицы глазами женщины, которая не спала.

Я сдалась.

Собрала сумку, проверила телефон, забрала свои бумаги. На выходе Павел задержался рядом.

— Вы сегодня были очень сильной, — сказал он.

Я устало усмехнулась.

— Опять опасная поддержка?

— Нет. Простая.

Я посмотрела на него.

— Спасибо.

— И Маша.

— Да?

— Когда вам не нужно быть сильной, вы тоже можете быть здесь.

Он сказал это тихо, без требования ответа.

Не шагнул ближе.

Не взял за руку.

Не сделал из поддержки обещание.