Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 43 – Виолетта Весна

Я ответила только:

«Буду в 12:00.»

Потом стерла.

Написала:

«Приеду к 12:00.»

Отправила.

В четверг утром я проснулась раньше будильника. За окном было серое небо, такое низкое, будто оно решило лечь на крыши домов и больше не вставать. В маминой квартире пахло кофе и стиральным порошком. Я уже знала, какая конфорка нагревается быстрее, где скрипит половица, как поставить чашку на стол, чтобы она не качалась.

Квартира переставала быть временным убежищем.

Она еще не стала домом.

Но уже перестала смотреть на меня как на гостью.

Я надела темные брюки, свитер, пальто. Волосы собрала. Помаду не стала красить. Не из принципа. Просто не хотела думать, достаточно ли она бледная для чужого вкуса.

Перед выходом проверила список, документы, телефон, ключи.

Потом остановилась у зеркала.

— Забрать вещи, — сказала я своему отражению. — Не прошлое.

Отражение выглядело усталым, но уже не потерянным.

Такси я вызвала сама. Машина приехала через восемь минут. Водитель был молчаливый мужчина с аккуратно подстриженной бородой. Он уточнил адрес, кивнул и включил навигатор.

Когда город начал редеть, меня стало мутить.

Дорога к дому Александра была знакома до каждого поворота. Вот аптека, где я покупала Олесе сироп от кашля, когда она в пятом классе простыла перед контрольной. Вот поворот к частной школе, куда мы возили ее первые два года, пока не поняли, что ей там тяжело. Вот цветочный магазин, откуда привозили букеты к приемам. Вот длинный забор коттеджного поселка.

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее внутри поднималось старое чувство: соберись, Маша. Держи лицо. Сейчас надо быть правильной.

Я сжала в руке список.

Не правильной.

Собой.

Охранник у ворот узнал меня сразу.

Конечно, узнал.

Я двадцать лет въезжала сюда то рядом с Александром, то одна, то с Олесей, то с полным багажником продуктов, цветов, подарков, пакетов из химчистки, декора к очередному приему. Но сегодня он смотрел на меня иначе. Слишком быстро отвел глаза, когда открыл ворота.

Значит, уже знал.

В домах вроде нашего новости не распространяются. Они просачиваются.

Такси остановилось у крыльца.

Я расплатилась, попросила водителя подождать час. Он кивнул. Я вышла и несколько секунд стояла перед домом, не двигаясь.

Он был красивый.

Надо признать.

Большой, сдержанный, темный фасад, высокие окна, каменная лестница, ухоженные ели вдоль дорожки. Дом Александра Царева был построен так, чтобы внушать уважение еще до того, как откроется дверь. Я когда-то гордилась им. Не самим камнем и стеклом, нет. Тем, что сумела сделать его живым. Выбирала шторы, спорила с дизайнером, искала старый дубовый стол, договаривалась с садовником, сажала гортензии, которые Александр называл «кустами», пока они не расцвели огромными белыми шапками.

Теперь гортензии стояли обрезанные, мокрые от дождя.

Я поднялась по ступеням.

Дверь открыл Никита Пономарев.

— Мария Сергеевна.

Он выглядел напряженным. На нем был темный костюм, но без галстука. В руках телефон. Наверное, уже отчитался Александру, что я приехала.

— Здравствуйте, Никита.

— Проходите.

Я вошла.

Дом встретил меня теплом, тишиной и запахом свежего кофе.

Не тем, который пила я.

Я всегда варила Александру крепкий черный кофе без сахара в семь тридцать. Себе — позже, если успевала. Сейчас запах был другой: мягче, с ванильной горчинкой. Я такой не пила.