Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 47 – Виолетта Весна

Я подошла к полке.

Фотография Олеси в семь лет, с яблочным брелоком в руке.

Олеся в выпускном платье.

Олеся с нами на море. Мы втроем. Александр стоит между нами, руки на наших плечах. Красивые. Почти счастливая семья.

Я взяла фото, где мы с Олесей вдвоем. Она смеется, я держу ее за талию, ветер растрепал нам волосы. Александр тогда фотографировал. Странно: даже его взгляд когда-то мог сохранять нашу радость.

Эту фотографию я положила в сумку.

Остальные оставила.

Пусть у Олеси будет куда возвращаться.

Когда я спустилась вниз с первой коробкой, Виолетта сидела в гостиной за низким столиком. Перед ней была чашка кофе, рядом открытая папка. На диване, где раньше лежал мой старый плед, теперь лежала тонкая светлая накидка.

Она поднялась.

— Позвольте, я помогу.

— Не нужно.

— Коробки тяжелые.

— Никита поможет.

Никита быстро подошел и взял коробку у меня из рук. Слишком быстро, будто хотел предотвратить саму возможность, что Виолетта коснется моих вещей.

— Я вынесу, — сказал он.

Я кивнула.

Виолетта смотрела на меня внимательно.

— Мария Сергеевна, я все-таки думаю, нам стоит поговорить.

— О чем?

— О том, чтобы ситуация не становилась еще болезненнее.

— Для кого?

Она чуть устала улыбаться.

— Для всех.

— Виолетта, вы очень заботливы к чужой боли.

— Зря вы так.

— А как не зря?

Она подошла ближе. Не слишком. Ровно настолько, чтобы разговор стал личным, но не нарушал приличий.

— Я понимаю, что вы видите во мне причину того, что происходит.

— Нет.

Это ее остановило.

— Нет?

— Вы не причина.

Виолетта посмотрела настороженно.

— Тогда кто?

— Мой муж. Я. Двадцать лет молчания. Привычка принимать уважение за лишнюю роскошь. Много причин, Виолетта. Вы просто очень неудачно встали в освещенное место.

Ее лицо впервые стало неидеальным.

Не злым. Не растерянным. Просто живым.

— Вы хотите меня унизить?

— Нет. Если бы хотела, спросила бы при Никите, почему ваши духи стоят в моей ванной.

Тишина.

Никита как раз возвращался в холл и услышал последнюю фразу. Остановился.

Виолетта побледнела едва заметно.

— Это не то, что вы подумали.

— А что я подумала?

— Я оставила их после мероприятия. Мне нужно было привести себя в порядок перед поездкой в город. Александр Николаевич разрешил.

Александр разрешил.

Мой муж разрешил другой женщине оставить духи в ванной, где стояли мои кремы, мои серьги, моя помада.

Может быть, ничего не было.

Может быть, правда.

Может быть, только удобство, только мероприятие, только рабочая необходимость.

Но сколько нужно таких «только», чтобы жена стала лишней?

— Конечно, — сказала я. — Он вообще многое разрешал в моем доме, не спрашивая меня.

— Дом принадлежит Александру Николаевичу.

Сказано было мягко.

Но сказано.

Никита резко посмотрел на нее.

Я почти улыбнулась.

Вот и настоящая Виолетта. Не карикатурная, не глупая, не истеричная. Просто женщина, которая в нужный момент все-таки показывает, как видит расстановку сил.

Дом принадлежит Александру.

А вы, Мария Сергеевна, здесь были потому, что вам позволяли.

— Дом приобретен в браке, — сказала я спокойно. — Дмитрий Мокеев, думаю, объяснит это подробнее тем, кому понадобится.

Виолетта сжала пальцы на папке.

— Вы хотите войны?

— Я хочу свои вещи.

— Вы понимаете, что Александр Николаевич не из тех людей, на которых давят через суд?