Книга Развод в 46. В его компании меня не существует, страница 63 – Виолетта Весна

— Оплата по основным этапам?

— Сохраняется за фактически принятый объем. Текущий этап будет принят только после восстановления графика и полного отчета по дверям.

— Ответственность за простой?

— Поставщик оплачивает последствия неправильной комплектации по своему договору. Твоя санкция — бонус и ограничение полномочий. Если выявим дополнительный ущерб от задержки сообщения, вернемся к вопросу.

— Согласна.

— Не спеши. Юрист даст тебе время прочитать.

Я прочитала каждую страницу. Дополнительное соглашение не требовало признать ущерб, которого еще не установили, и не лишало оплаты за уже принятую работу. Ограничение было измеримым: два этапа, отдельное решение о возврате, конкретные права. Я попросила уточнить, что срок считается по факту принятия этапов, а не календарным месяцам. Юрист внес правку.

— Теперь согласна, — сказала я и подписала.

После заседания Тамара оставила меня на минуту.

— Почему ты не написала, что Олег помог тебе получить этот проект? — спросила она.

— Это уже было в раскрытии связи.

— В отчете о причине могло иметь значение.

— Имело. Я учла его возможный ущерб сильнее, чем учла бы ущерб незнакомого поставщика. Добавлю это прямо.

— Не переписывай отправленный отчет. Сделай дополнение с новой датой.

— Хорошо.

— И еще. Я оставила тебя не из жалости и не потому, что Павел просил. Он не просил.

— Знаю.

— Не знаешь. Поэтому говорю. Он предложил рассматривать твою работу на тех же основаниях, что любого подрядчика: последствия, раскрытие, способность исправить. Ни за увольнение, ни за сохранение не голосовал, потому что личный конфликт раскрыт.

Мне стало одновременно легче и больнее.

— Спасибо, — сказала я.

— Благодари отчетом следующего этапа.

К вечеру проверку дверей завершили. Партия соответствовала согласованной серии, но девять блоков разгружали отдельно и опечатывали до проверки заводских паспортов. Монтажная бригада согласилась вернуться через пять дней за дополнительную компенсацию от поставщика. Январский график потерял семь рабочих дней, резерв сократился до двух.

Я обновила план под контролем специалиста АНО. Ни одна строка не закрывалась моей подписью. Ограничение замедляло работу, но не мешало принимать решения. Оно заставляло оставлять след там, где раньше я считала себя достаточным свидетелем.

Павел подошел после вечернего обхода.

— Технический план согласован, — сказал он. — Ты правильно разделила проверку блока и монтажного узла.

— Спасибо.

— Это профессиональная оценка.

— Я понимаю.

— Хорошо.

Он собирался уйти, но я остановила:

— Павел, можно один личный вопрос?

— Один.

— То, что я сделала после ошибки, что-нибудь меняет между нами?

Он ответил не сразу.

— Меняет мое представление о том, как ты отвечаешь за последствия. В лучшую сторону.

— Но?

— Профессиональная оценка еще не возвращает личное доверие. Я спросил тебя прямо, а ты дала ответ, рассчитанный на то, чтобы я не задал следующий вопрос.

— Да.

— Мне нужно увидеть, что раннее раскрытие стало твоим действием, а не только выводом в отчете.

— Сколько времени?

— Не знаю. И не хочу назначать срок, после которого обязан снова быть близко.

— Я не требую.

— Сейчас — нет. Но вопрос о том, меняет ли отчет отношения, похож на просьбу засчитать исправление заранее.

Я хотела возразить и поняла, что он прав. Я снова пыталась получить решение до того, как завершилась проверка.