Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 36 – Виолетта Весна

Жанна откинулась на спинку стула.

— Ты сейчас отдаёшь решение, которое может стоить нам половины первых просмотров.

— Половину мы не умеем предсказывать.

— Хорошо. Часть.

— Мы продаём серию, где согласие героя имеет смысл. Нельзя первый выпуск собрать так, будто это декоративный пункт договора.

Я произнёс это спокойно. Внутри фраза задела место, которое я предпочитал не проверять: про срок до сокращений я Марине ещё не сказал. Право выбрать монтаж не компенсировало информацию, которой у неё не было.

До следующего финансового решения, пообещал я Жанне. Просмотр был творческим решением. Я снова воспользовался точной формулировкой, чтобы не назвать поведение своим именем.

— Честную, — сказала Марина. — Убираем крупный план. Во вступлении оставляем мою фразу о Сергее, но не возвращаемся к ней второй раз. После четвёртой минуты центр — Татьяна.

— Заголовок? — спросила Жанна.

— «Семь папок из пятидесяти».

— Никто не знает, что это значит.

— Поэтому откроют.

— Сейчас ты пытаешься победить меня моими аргументами.

— Я двадцать три года писала подводки. Иногда вредная привычка полезна.

Жанна улыбнулась и внесла решение в протокол просмотра.

Мы прошли честную версию ещё раз с остановками. Марина убрала свой повторный комментарий после слов Татьяны о второй оплате курьера: цифры уже объясняли цену ошибки. Я настоял, чтобы осталась пауза перед ответом о сотрудницах. Не ради напряжения — в ней Татьяна проверяла, может ли точно назвать условия второго договора.

На четырнадцатой минуте Марина попросила вернуть два предложения о ремонте пресса. Без них мастерская возникала из готовой техники. Хронометраж вырос на двадцать семь секунд. На двадцать третьей мы сократили общий план, где никто не говорил и Татьяна просто перекладывала ткань. Баланс сохранился.

Пока монтажёр готовил новую сборку, Жанна ушла на звонок по тендеру. Мы с Мариной остались в полутёмной комнате. На экране застыл согнутый угол папки.

— Вы сразу решили отдать мне выбор? — спросила она.

— Нет.

— Хорошо, что не придумали красивый ответ.

— Я умею придумывать только короткие.

Она закрыла блокнот.

— Почему вас так раздражает монтаж, в котором человек узнаёт важное последним?

Вопрос был точнее, чем мне хотелось. Я мог ответить про драматургию и обещание зрителю. Оба ответа были бы правдой и уходом.

— В первый кризис студии я заложил имущество, оформленное на меня, — сказал я. — Юридически мог решить сам. Елене сообщил после подписания. Считал, что сначала обеспечу деньги, а потом объясню риск.

— Получилось?

— Деньги получил. Объяснить — нет.

— Она ушла из-за залога?

— Не только. Я почти не бывал дома и приносил готовые решения. Залог оказался документом, после которого уже трудно было делать вид, что мы решаем вместе.

Марина не сказала, что понимает Елену. Не сравнила меня с Сергеем. Посмотрела на список правок и спросила:

— Поэтому вы теперь сначала спрашиваете, можно ли включить камеру?

— С камерой проще. Там есть индикатор.

Она приняла ответ, хотя он был неполным.

Монтажёр вернулся и случайно запустил файл на несколько секунд раньше отметки. Из колонок прозвучал мой голос со съёмки:

— Текст знаете?

Марина в кадре ответила:

— К сожалению.

Потом выпрямилась и торжественно произнесла:

— Меня зовут Марина Волкова.