Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 38 – Виолетта Весна

Наш исходный файл они не взяли, только фрагмент с публичной страницы. Удалить копию мы не могли. Именно это я объясняла Дарье в кафе, когда обещала не выдавать общий релиз за контроль над всем интернетом.

К десяти вечера просмотров стало двенадцать тысяч. Комментарии шли быстрее, чем я успевала дочитывать ветки.

«Удобно: сначала семейный бизнес, потом развод как реклама нового бизнеса».

«Пришла из телевизора учить честности. Очень свежо».

«Я из типографии. Семь возвратов на первом заказе — это ещё легко отделались».

«Наконец-то кто-то спросил, сколько они заработали, а не как сильно верили в себя».

«Татьяна интереснее ведущей. Надеюсь, дальше будет меньше Волковой».

Последний комментарий задел сильнее прямых оскорблений. Я перечитала его и поставила в рабочие заметки: «Сократить личное вступление во втором выпуске». Не потому, что неизвестный зритель управлял форматом. Он точно назвал риск, который мы обсуждали в монтажной.

В модерации я закрепила три правила: удалять угрозы, адреса, телефоны и оскорбления героев выпуска; не удалять обвинения в расчётливости, лицемерии и плохом интервью; ссылки на неопубликованные семейные материалы сразу отправлять юристу. Жанна добавила запрет на рекламу сомнительных юридических услуг под каждым комментарием о разводе.

В двадцать три пятнадцать счётчик показал восемнадцать тысяч семьсот. Я закрыла ноутбук. Через минуту открыла снова, отключила уведомления и ушла в душ.

Утром было тридцать одна тысяча.

Татьяна написала первой: «Ко мне пришли два заказа на папки. Оба спросили цену до скидки. Это хороший знак».

Потом добавила: «Журналист звонил про бывшего мужа. Отказала. В выпуске всё нужное сказано».

Я ответила, что любые новые интервью — только её решение, и переслала контакт Инге на случай, если давление усилится. Татьяна поставила обычный знак «плюс», без благодарностей и обещаний.

В десять мы созвонились всей командой. Жанна открыла график удержания. Больше всего зрителей уходило в первые двадцать секунд, когда понимали, что старой записи прямого эфира в выпуске нет. Второе падение начиналось на моём личном монологе. Зато расчёт семи переделанных папок смотрели дольше среднего и часто возвращали назад.

— Можно выложить отдельный ролик с объяснением вашего вступления, — сказала Жанна. — Он соберёт тех, кто пришёл только за разводом.

— И ещё раз поставит меня перед Татьяной.

— Да. Зато ответит на обвинения, что вы используете её как фон.

— Если ответ строится на моём лице, он подтверждает обвинение лучше любого комментария.

Андрей предложил не выпускать оправдание до полных сорока восьми часов. Вместо этого мы добавили под видео тайм-коды: первая переделка, расчёт заказа, условия работы сотрудниц, ремонт пресса. Татьяна отдельно разрешила поставить ссылку на публичную страницу мастерской. Личный номер и адрес помещения в описание не вошли.

Через час она написала, что один из двух новых заказчиков отказался, узнав реальный срок. Второй согласился ждать и внёс аванс.

— Это тоже хороший знак? — спросила я по телефону.

— Это нормальный знак, — ответила Татьяна. — После вашего выпуска я хотя бы не пообещала обоим пятницу.

Эту реплику я не вынесла в соцсети. Наш договор разрешал использовать фрагменты съёмки, а не каждый следующий разговор с героиней.