Книга Развод в 45. Его свадьба — моя работа, страница 31 – Виолетта Весна

Кафе находилось в старом здании речной кассы, в десяти минутах ходьбы от «Линии». Дмитрий уже сидел за столиком у окна. Перед ним стояла вода, меню лежало закрытым.

— Я рано, — сказал он, когда я подошла. — Вы вовремя.

— Хорошее начало. Никто не виноват.

— Я мог бы обвинить парковку, но она действительно свободная.

Мы заказали кофе и поздний обед. Дмитрий выбрал суп и пирог с мясом, я — салат и картофельные лепёшки. Первые десять минут мы всё равно говорили о работе: новой заявке на ноябрь, неполном списке гардеробных вешалок и отчёте для Воронцова.

— Если продолжим, то через час составим план открытия на салфетке, — сказала я.

— У меня есть ручка.

— Именно этого я и опасалась.

Дмитрий убрал её во внутренний карман куртки.

— Хорошо. Работу исключаем. О чём люди говорят на встречах, которые не являются совещаниями?

— О других людях, еде и ремонте.

— Ремонт тоже исключаем. Я два года занимался только им.

— Тогда о семье.

— Вы выбрали самый простой вариант.

Он рассказал об отце. Тот жил отдельно, в старой квартире у парка, и соглашался на помощь только в задачах, которые сам считал сложными. В субботу им нужно было съездить на плановое обследование, а потом купить новый смеситель. О больнице отец говорил спокойно, зато выбор смесителя превратил в исследование рынка.

— Почему он не вызывает мастера? — спросила я.

— Мастера вызовет. Но сначала три дня изучает цены, чтобы мастер не воспользовался его невежеством.

— Знакомо.

— Ваши родители?

— Их уже нет. Отец мог неделю выбирать дрель, а потом просил маму позвонить в магазин, потому что не любил разговаривать с продавцами.

Мы не стали превращать эту тему в обмен потерями. Я рассказала об Оксане, племяннике и сертификате. Дмитрий признался, что обычно дарит деньги в конверте, если человек старше двенадцати.

— Значит, вы на стороне сестры.

— Я на стороне человека, которому не придётся угадывать размер.

Официант принёс еду. Я заметила, что Дмитрий не тянется к моему счёту и не делает из оплаты проверку мужских качеств. Когда мы заказывали, он просто сказал, что приглашал он и готов заплатить, если меня это устраивает. Я ответила, что оплачу свою часть. На этом вопрос закончился.

После обеда мы вышли на набережную. День был холодным, но без дождя. У воды гуляли семьи и пожилые пары, велосипедисты объезжали медленных пешеходов. До «Линии» отсюда можно было дойти по прямой, и белые окна павильона были видны за деревьями.

— Вы часто приходили сюда с мужем? — спросил Дмитрий.

— В первые годы. Потом Игорь решил, что гулять без цели — потеря времени.

— А вы?

— Согласилась. У нас постепенно стало много удобных решений. По субботам закупки на неделю, отпуск два раза в год, ужин в одном ресторане, потому что там знали наш заказ. Я принимала предсказуемость за близость.

— Вы оставили его фамилию.

Я посмотрела на Дмитрия.

— Это вопрос или наблюдение?

— Вопрос. Можете не отвечать.

— Оставила. Под этой фамилией я работаю больше двадцати лет. Она стоит в рекомендациях и договорах. Возвращать девичью только для того, чтобы доказать окончание брака, не вижу смысла.

— Игорь возражал?

— Наоборот, предложил сменить. Наверное, считал фамилию частью имущества, которое нужно разделить.

— А дом вы разделили?

— Продали летом. Деньги получили оба по соглашению. Квартира моя, куплена до брака. Поэтому я могла уйти без просьбы оплатить аренду или подождать, пока он решит, сколько мне положено.