Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 113 – Виолетта Весна

Он был со мной на приеме.

Сидел рядом, задавал ровно два вопроса, как обещал. Потом молчал, когда врач объясняла, что все идет нормально. После приема спросил, можно ли проводить меня до машины. Я разрешила. Он не говорил о доме. Не говорил о браке. Только спросил, когда следующий прием, и сказал, что будет рядом, если я захочу.

Вечером после моего первого рабочего дня он пришел к «Северному маяку».

Я увидела его через окно: стоял у ворот, без машины у самого входа, в темном пальто, с бумажным пакетом в руке. Не заходил. Ждал.

Я вышла сама.

— Ты мог написать, — сказала я.

— Мог. Но хотел спросить лично. Если не вовремя, уйду.

— Что в пакете?

— Пирог от Тамары. Она сказала, что если я пойду к тебе без еды, то не понимаю основы мирных переговоров.

Я рассмеялась.

— Тамара теперь снабжает нашу сложную личную жизнь выпечкой?

— Похоже на то.

Мы пошли вдоль улицы медленно. Было холодно, но сухо. Фонари отражались в лужах, у остановки спорили двое студентов, из пекарни на углу пахло хлебом. Обычный вечер. Не героический. Не решающий. И мне нравилось, что он обычный.

— Как прошел первый день? — спросил Демьян.

— Тяжело. Хорошо. Страшно. Я поняла, что скучала по работе сильнее, чем позволяла себе думать.

— Я рад, что ты вернулась.

— Правда?

— Да. И мне больно, что когда-то я помог тебе уйти. Оба чувства существуют одновременно.

Я посмотрела на него.

— Это уже почти язык Миры.

— Я учусь у сильных женщин. Иногда насильно.

— У тебя хорошо получается признавать насилие над собой.

— Это потому, что теперь оно в основном словесное и справедливое.

Мы остановились у маленького сквера.

Демьян повернулся ко мне.

— Есения, я хотел спросить про ужин. Не сегодня, если ты устала. Не как шаг к немедленному возвращению. Просто ужин. Мы можем говорить о работе, ребенке, деле, погоде, о чем угодно. Или молчать, если так будет честнее. Я хочу быть рядом не только когда опасно и нужно срочно решать. Я хочу учиться быть рядом в обычном.

Вот это оказалось труднее, чем все его прежние признания.

Опасность объединяет быстро. Обычная жизнь требует большего. В ней нет врага, на которого можно списать напряжение. Нет срочного дела, которое держит людей рядом. Есть только выбор: прийти, остаться, слушать, не командовать, не исчезать.

— Я боюсь обычного, — сказала я.

— Я тоже.

— Ты? Обычного?

— Да. В опасности я понимаю, что делать. В обычном можно испортить все чашкой чая, неправильной фразой или тем, что слишком рано потянулся помочь.

Я улыбнулась.

— Это звучит почти как опыт.

— У меня был хороший учитель.

— Я не хотела быть твоим учебным полигоном.

— Я знаю. Поэтому теперь учусь еще и без того, чтобы ты платила за каждый мой урок.

Мы стояли рядом под фонарем, и я вдруг поняла: я больше не жду от него идеальной фразы. И не жду от себя готового ответа.

— Хорошо, — сказала я. — Ужин. Но место выбираю я.

— Конечно.

— И если я устану, уйду.

— Да.

— И если ты начнешь решать за меня, я скажу.

— Я остановлюсь.

— Не обещай так быстро.

Он кивнул.

— Я постараюсь остановиться. Если не успею, приму, что ты уйдешь.

Это был правильный ответ.

Я протянула руку к пакету.

— Давай пирог. Это не значит, что я простила все.

— Я и не надеялся купить прощение пирогом.

— Зря. У Тамары хорошие шансы.

Он рассмеялся.