Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 87 – Виолетта Весна

Тарханцев.

— Вопросы к отчету закрывает Есения Павловна. Она умеет говорить с семьями, ей верят. Для нее это не бухгалтерия, а помощь людям. Именно поэтому она подпишет то, что будет выглядеть как продолжение программы.

— А если не подпишет?

— Значит, подпись пойдет через старый образец. Там не нужна идеальная экспертиза, нужна правдоподобная картинка до конца квартала.

У меня похолодели пальцы.

Кира закрыла глаза.

Дарья прошептала:

— Господи.

Запись продолжалась.

Первый голос:

— Корецкий не полезет?

Тарханцев:

— Корецкий полезет, если увидит угрозу центру. Значит, не надо показывать ему угрозу центру. Показываем благотворительный хвост, бухгалтерскую ошибку и жену, которая слишком доверяла помощникам. Он будет защищать ее, а не копать схему.

Первый голос усмехнулся:

— Рискованно. Генерал не дурак.

— Не дурак. Но у каждого сильного человека есть место, куда он смотрит слишком поздно. У Корецкого это жена.

Запись оборвалась.

Я сидела неподвижно.

Слова не просто подтверждали схему. Они вскрывали что-то более личное. Тарханцев не только использовал фонд. Он использовал наш брак как слабое место. Мое доверие, Демьянов контроль, его привычку защищать меня вместо того, чтобы говорить со мной. Они просчитали нас точнее, чем мы сами.

Мира остановила запись и очень спокойно сказала:

— Вот теперь у нас разговор не про догадки.

Артур сохранил файл отдельно, создал контрольную копию и указал хэш-сумму. Мира записывала каждое действие. Кира сидела тихо, и я видела, что запись Павла для нее была не только доказательством, но и новым ударом: ее муж действительно был прав, действительно шел по схеме, действительно погиб не из-за усталости.

— Чей первый голос? — спросила я.

Кира вытерла лицо.

— Артемьев. Я слышала его один раз. Павел включал мне запись с совещания, еще до всего. Он тогда сказал: «Вот человек, который слишком гладко объясняет грязные деньги». Я запомнила голос.

Мира посмотрела на Артура.

— Нужна будет фоноскопия.

— Сделаем, но оригинал телефона лучше передать Веденину быстро. Чем дольше он у нас, тем больше вопросов.

Я взяла телефон и написала Демьяну:

«У Киры есть аудио от 12 мая. Голоса, предположительно Тарханцев и Артемьев. Обсуждают фонд, мою подпись и тебя. Мы передаем Веденину через Миру. Ты должен услышать, но не здесь».

Ответ пришел через минуту.

«Я понял. Не приеду. Жду официальный канал».

И следом второе:

«Ты в порядке? Это вопрос по договору на сегодня».

Я смотрела на экран и не сразу поняла, что улыбаюсь грустно.

Написала:

«Нет. Но держусь. Запись тяжелая».

Он ответил:

«Я рядом в том объеме, который ты разрешишь».

Я закрыла глаза.

Правильная фраза. Снова. Но теперь за ней уже стояли поступки: он не приехал, не забрал телефон, не потребовал слушать первым, не превратил тревогу в приказ.

Кира смотрела на меня.

— Он спросил, как вы?

— Да.

— И не едет?

— Нет.

Она кивнула, будто этот факт был важен и для нее тоже.

— Значит, возможно, Павел ошибался не во всем.

— В чем?

— Он говорил, что Корецкий увидит слишком поздно. Но поздно — это все-таки не никогда.

Я не знала, что ответить.

Мира поднялась.

— Нам нужно ехать к Веденину. Кира, вы можете поехать с нами или остаться с Рогожиным. Но после передачи телефона вам, вероятно, придется дать объяснения официально.